Цитаты из книги The Love Hypothesis

В академических кругах от любого, кто стоял выше уровня аспиранта — выше Оливии, к сожалению, — требовалась определённая степень сволочизма, чтобы удержаться на своём месте хоть какое-то время.

В мрачном, тёмном аду научного мира аспиранты занимали низшую ступень иерархии, и поэтому им приходилось убеждать себя, будто они — лучшие.

—Просто любопытно: вы плачете в моём туалете по какой-то особой причине? —Я...это женский туалет? Пауза. Молчание. Затем: — Не-а. — Вы уверены? — Да. — Точно? — Абсолютно.

Гипотеза: когда я решу, что достигла дна, снизу постучат. Вероятно, это будет Том Бентон.

"Аспирантура была ошибкой, но теперь уже слишком поздно отступать, моя самооценка неразрывно связана с моей академической успеваемостью, и что вообще от меня останется, если я реши бросить учебу?".

"И надо было взять и заставить меня, влюбиться , - думала она , моргая ему в шею. - Вот ведь засранец."

Тридцать с чем-то. Он явно занимался спортом, но у него, наверное, были больные колени, и оставалось всего несколько лет до остеопороза.

– Я не заслуживаю словесных оскорблений в довесок к прививке от гриппа.

Адам взорвался так быстро, что Оливия даже не успела заметить его рывок. Он стоял перед ней, а в следующий момент уже пригвоздил Тома к стене. – Я убью тебя, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Если ты скажешь еще хоть слово о  женщине, которую я люблю, если посмотришь на нее, если хотя бы подумаешь  о ней… Я, мать твою, убью тебя.

«Странно было представлять, что у Адама есть мать. Семья. Что прежде чем стать высоким, пугающим и одиозным, он был просто ребенком.

«Все, что ей требуется, — уединенный стол в углу его лаборатории, пара сотен его лабораторных мышей и неограниченный доступ к его электронному микроскопу стоимостью в двадцать миллионов долларов. Бентон даже не заметит ее присутствия»

Малькольм фыркнул. — Кто угодно, Ол. Он высокий, задумчивый, угрюмый красавец с огромным ай-кью. Все любят высоких, задумчивых, угрюмых красавцев с огромным ай-кью. — Я нет! — Очевидно, да. Она сильно зажмурилась и прохныкала: — Не такой уж он и угрюмый. — Конечно, угрюмый. Ты просто не замечаешь, потому что уже по уши втрескалась.

— Не знаю. Есть какая-то шкала? — Ну, есть «нравится» и есть «прямо нравится».

— Я тебя не видела. Почему ты сидишь в темноте, как маньяк? — Лампа перегорела. Как обычно.

Встречайте, дамы и господа: ученые.

Слово "репутационный" Карлсен произнес, слегка закатив глаза, как будто в мире не было ничего глупее переживаний из-за мнения окружающих, за исключением гомеопатических антибиотиков.

Она попыталась вытереть щеки рукавом, но ткань ее платья, дешевая и хлипкая, почти не впитывала влагу – хлопок справился бы куда лучше. Ах, эти радости нищеты.