Комиссар

Это альтернативная история. Но не совсем обычная. До сих пор мне встречались книжки, в которых Россия уже получила альтернативное историческое развитие, и в этом антураже происходят события сюжета. А тут альтернативная ветка истории зарождается прямо по ходу сюжета. Я пока читала, даже не сразу сообразила, в какой именно момент историческая реальность плавно перетекла в альтернативную.

На этом историческом витке сталкиваются два идейно-твердолобых противника: комиссар Александра Гинзбург и вдохновитель создания нового порядка полковник Андрей Щербатов. И всё это щедро сдобрено месмерическими практиками, которыми владеет Александра — и не только она.

То, к чему призывает комиссар Саша, страшно. Но это знакомые лозунги, не раз прочитанные в детстве и юности. То, что начинает возводиться руками и идеями Щербатова, ещё более страшно. Это своего рода «американская мечта», проросшая на руинах российской монархии. Щербатов показался мне очень близким к нашей циничной современности, а Саша — целиком и полностью дитя своего времени и своей судьбы. Никаких попаданцев в этой истории не случится — все действующие лица родились и выросли в том времени.

Атмосфера гражданской войны пробирает до мороза по коже. Все воюют за светлое будущее, даже те, кто хочет эту войну остановить, всё равно воюют. Рушатся судьбы, сталкиваются идеи, а кто-то в это время ловит рыбку в мутной воде.

Одним из самых неожиданных моментов для меня стал образ святого Григория Распутина. Появившись в сюжете, он поразил меня до глубины души. Неожиданно — и в то же время, если рассуждать логически, вполне закономерно.

Насыщенность текста трагедией очень велика. И это не триллер, когда плохо одному герою, а где-то за стеной или на соседней улице у всех остальных всё в порядке. Здесь плохо всем. Даже описания офицерских балов не дают контраста — они только подчёркивают атмосферу всеобщего хаоса и беспредела.

Все герои в книге, даже совсем эпизодические, очень живые, реальные. Например, Фёдор Князев — командир полка, в котором комиссарствует Саша; Вера — сестра Андрея Щербатова; Лекса — ординарец Князева; Иван — приёмный сын Александры; Аглая — полковая подруга Александры. Перечислять всех не стану — их много.

Сюжет первой книги закончен — финал трагический и неожиданный. Хотя в тех реалиях, которые описываются, какие уж могут быть неожиданности. Мне было больно, когда я читала.

Обязательно буду читать следующую книгу, но после небольшой передышки. Очень уж велика насыщенность трагедией и философией того времени.

Скажу сразу честно: мне сложно воспринимать подобную "альтернативную историю", потому что я плохо знаю историю вообще. Мне расскажи на пальцах, что все было так или эдак, убедительно проиллюстрируй, что те хорошие, а эти так себе, а эти — и вовсе негодяи, приправь любовной линией, добавь экшна, и я поверю.

То есть нет. На самом деле, разумеется, я-читатель ничему не поверю и уже научилась не воспринимать художественную литературу и кино как документальную хронику, но нутро все равно эмоционально реагирует.

Чем хороша эта книга? Тем, что тут нет однозначной авторской оценки: смотри, здесь белое, а здесь черное, мы за этих, а не за тех. Нет, разумеется, главный герой — красный комиссар и чекист, разумеется, читатель отождествляется с Сашей и сопереживает ей. Но люди по ту сторону показаны разными, благородными и не очень, идейными и не очень. Я вообще не стану что-либо говорить об исторической достоверности. Мне, простите, нечем. Я, повторюсь, плохо знаю историю, местами текст шел мне туговато именно из-за того, что я не в теме имен/событий. Я скажу за литературную составляющую.

Очень бойко написано. Гладкий текст с "крючками" в правильных местах. Я читала небыстро, все время отвлекалась на что-то другое — это показатель того, что все-таки в книгу не провалилась с головой. Но в конце пошло-поехало, и с момента эпичной встречи Саши с Щербатовым было уже не остановиться. А на последних страницах я расплакалась. Понимаю, что автор вынудил меня это сделать, — и все равно.

Будет продолжение. Хотя лично у меня история не вызвала ощущения, что финал открытый. Он технически открытый, совершенно открытый: люди собираются на безнадежный бой, никто не знает, куда и как их выведет автор, но, тем не менее, мы-то можем приподняться над историей и посмотреть через столетний рубеж назад, оглянуться, прикинуть перспективы и определить участь всех персонажей. И я признаюсь честно: меня герои не зацепили настолько, чтобы мне была интересна судьба конкретно Саши. Выживет ли, встретится ли еще с Щербатовым, останется ли до конца верна своему делу? Не так чтобы меня это очень волнует. Не знаю, буду ли читать продолжение.

В конце книги осталось чувство досады на себя: за то, что я не очень хорошо знаю историю, за то, что я не знаю, как все было "на самом деле". А потом я сразу напомнила себе о текущем периоде, о событиях последних месяцев. Про "на самом деле" вообще чрезвычайно трудный и скользкий момент: история и ее альтернативная версия пишутся постоянно, и прямо сейчас тоже.

Что тут еще скажешь?

"Более многого другого в этой войне Щербатов ненавидел агитационные плакаты, изображавшие врагов. Красные рисовали капиталистов, попов и офицеров заплывшими жиром уродами. Белые представляли большевиков обезьяноподобными выродками с ярко выраженными семитскими чертами. Искусство должно проявлять в человеке образ Божий, но стало оружием и служит тому, чтоб люди могли запросто, почти весело убивать, мучить и лишать самого необходимого таких же людей, как они сами.

Война между народами требует этого в меньшей степени. Враги говорят на разных языках и знают, что интересы их государств противоречат друг другу. Если ты не победишь противника, то каждый день будут ужинать его дети, а не твои. Здесь нет ничего личного. Гражданская война - иное дело. Она идет между людьми, которые могли бы вместе служить одной стране, строить общее для всех будущее, прикрывать друг другу спины. Линия фронта разделяет вчерашних соседей, сослуживцев, друзей, родных. Чтоб было возможно их убивать, их надо расчеловечить."

Роман заявлен как альтернативная история и приключения, и вполне отвечает обоим жанрам. Альтернативка тут без попаданцев, что особенно приятно среди засилья наших с вами современников, спасающих Россию в разные периоды ее истории. К списку жанров я бы добавила еще фантастику или мистику, поскольку сюжет во многом опирается на модный в ту эпоху месмеризм, животный магнетизм, гипнотические воздействия и в какой-то момент - почти телепатическую связь.

КАРТИНА МИРА

События книги разворачиваются в первые годы гражданской войны, последовавшей за революцией семнадцатого. Героиня романа - красный комиссар - сама становится невольной причиной тех событий, что запустили альтернативный исторический процесс, "породила демона контрреволюции", выражаясь словами автора. Идеям большевиков противостоят идеи "нового порядка".

Автор вполне владеет историческим материалом как на событийном уровне, так и на уровне мелких бытовых деталей, уместных в ту эпоху культурных контекстов и речи, соответствующей характеру тех или иных персонажей.

Лекса, дуй к пулеметной команде, - распорядился Князев. — Пусть два своих самовара ставят мне в резерв. Десяток остальных на северную сторону склона. На запад пусть не залезают шибко. Не дай бог чемоданов с той стороны накидают — полный рот земли будет"

СТРУКТУРА СЮЖЕТА

Книга, являясь первым томом цикла, вполне завершена композиционно. Она построена по привычной схеме путешествия героя, хоть и переработанной под революционные реалии. Главный герой работает в ЧК, не может уже быть далее на своем месте и реализует "зов к странствиям", раз за разом просясь на фронт.

Основная сюжетная линия таким образом — это путь героини из чекистов в комиссары РККА (а вовсе не любовная линия комиссара и ее идейного противника, как может показаться на первый взгляд). Это роман взросления, в котором героиня проходит ряд поворотных точек, всякий раз принимая решения, безвозвратно меняющие ее убеждения и выстраивающие таким образом четкую дугу характера.

При этом в романе есть еще целый ряд поддерживающих основной сюжет линий, часть которых так же закрывается в этом томе, а часть - очевидно, будет служить основой продолжения.

ХАРАКТЕРЫ

Главный персонаж, и наиболее полно раскрытый и развитый в ходе повествования - собственно комиссар Саша Гинзбург. Идейная революционерка, сирота, жертва еврейских погромов. Её прошлое прописано от и до, мотивируя и ее убежденность в идеалах революции, и готовность идти на все ради них.

Вступая в революцию, ты знаешь, что она заберет тебя без остатка.

Идейный вдохновитель "Нового порядка", фактически созданный самой же героиней антагонист Щербатов прописан чуть менее основательно, но в достаточной мере, чтобы понять его мотивацию.

Хотя тут читатель имеет дело с - в некотором роде - недостоверным рассказчиком. Будучи креатурой комиссара, антагонист действует отчасти под ее внушением, что не дает до конца понять его истинный характер. Не даром его старый боевой товарищ, говорит о нем: "Щербатов будто ставленный".

Сам Фёдор Князев - командир того самого полка, в который была назначена комиссар - и еще целый ряд персонажей, очерчены более скупо, но достаточно выразительно и точно, в самых характерных своих чертах, чтобы выглядеть живо.

Замечательно, что на страницах романа хоть мельком, но продемонстрированы практически все типические персонажи той эпохи, представители едва не каждого социального слоя.

КОНФЛИКТЫ

Поскольку роман многопланов и события развиваются в нескольких пластах и в сложном взаимодействии самых разных, не только лишь главных, героев, то и конфликты в нем выписаны самых разных уровней.

Глобальные

Гражданская война, конечно же, выступает конфликтом верхнего уровня, в рамках которого разворачиваются все прочие, даже семейные и внутренние конфликты. Это прежде всего борьба идей. Полемика комиссара идет постоянно, едва не в каждой главе она спорит о деле революции: и со случайными попутчиками в поезде, и с собственными, измотанными и разочарованными бойцами.

Ваш труд не принадлежит вам. А так как ваша жизнь - это труд, значит, ваша жизнь не принадлежит вам.

Это не пустопорожние разговоры: за каждым таким спором следует действие вплоть до физического устранения несогласных.

Ну и, конечно же, война идет и на поле боя. В книге достаточно сражений и прочего, что тесно связано с армейским бытом.

Межличностные

С одного такого конфликта, собственно, начинается книга. Сашу Гинзбург посылают в полк не только стать там комиссаром, но я выяснить, что случилось с ее предшественниками. Гражданская война - война идей - порождает противоречия не только между соратниками, но даже внутри семей.

Замечательна в этом плане линия разведчицы Аглаи, дворянки, вставшей на сторону революции, воюющей против собственного отца.

Интересно и противостояние двух адептов месмеризма: комиссара и увлекающейся теми же салонными фокусами сестры Щербатова. Используя одни и те же методы, они идут к очень разным целям.

Страх перед властью, способной причинять боль, и неминуемо порождаемая страхом любовь. Счастье от возможности занимать свое, определенное каждому, место.

Вот, что проповедует сестра Щербатова.

И это лишь самые интересные столкновения на страницах книги. Кто-то, как это часто бывает, не борется ни за какие идеи, кроме собственного благополучия.

Пока дураки бегут в атаку и героически гибнут, умные люди строят состояния.

Внутренние

Несмотря на приверженность той или иной идее, некоторые сомнения тут испытывает едва не каждый.

Так командир полка - пьет и бесчинствует под грузом ответственности. Та же Аглая вынуждена выбирать между матерью и собственными идеалами. Тяжело и влюбленному в Аглаю Лексе.

Но носителем основного внутреннего конфликта, конечно же, является сам комиссар.

Это - часть ее пути взросления. Применив месмерические практики на человеке, которого она хотела бы видеть своим, она создает вместо этого страшнейшего врага революции, и вся любовная ветка таким образом переходит в несколько иную, непривычную плоскость. Читатель не знает настоящего Шербатова, он знает лишь Сашино порождение. И ее борьба с любовью к нему становится ее внутренним конфликтом. Преодолением и переосмыслением некоторых базовых принципов.

Не случайно в финале Саша вновь становится перед тем же самым выбором и, совершая его во второй раз, демонстрирует обретенную зрелость и самостоятельность.

Будущее создается идеей. Ты живешь идеей, сражаешься за идею, и, когда приходит время, умираешь за идею. Так идея побеждает — если даже не сейчас, то хоть через десять лет, хоть через сто.