Твоими глазами

Сама по себе боль — это нормально. Но боль плюс сопротивление это и есть страдание.

Светило полуночное солнце. Потом собралась гроза. Мне было так страшно. Папа обнял меня. И говорит: «Лиза, это просто ангелы на небе переставляют мебель». После его слов страх прошёл.

Злость всегда направлена ещё и внутрь испытывающего её человека, — сказала она. — И злость всегда разрушает его самого.

Если взрослые насилуют детей, это своего рода месть. Они мстят за своё собственное детство. Когда над ними самими надругались. Это злость, злость и злоупотребление властью. Дело не в сексе.

Я подумал, что присутствие книг в этом месте лишь подчёркивает совершающееся насилие. Я всегда считал, что книги — это просвещение, и что просвещение — преграда для такой тьмы, как эта.

эту минуту я впервые узнал, что такое ревность. Безграничное чувство бессилия и собственного ничтожества, которое овладевает гобой, когда тот, кого ты любишь, любит другого.
Одновременно с ревностью я осознал любовь. И понял, что люблю Лизу.
Мы считаем, что дети не могут любить. Мы думаем, что их чувства переменчивы, они слабее и не связаны с физической стороной любви.
Это не так. Дети могут любить с исключительным, всепоглощающим неистовством.

Её границы находились не там, где у других людей. Для неё не было ничего частного или личного. Всё было научным исследованием.

Будущее не есть продление настоящего. Или развитие настоящего. Будущее — это пространство потенциальных возможностей.