Он же был отцом семейства, верно? А вы бросили вызов всему, что он знал, что было ему дорого. Требовали в некотором смысле – и своей жизнью, и своим творчеством – новых границ для женщин, права самостоятельного слова, узаконенной самости. Вы попрали монополию мужчин – таких, как он, – которую они держали веками. Вы говорили то, что не могло быть произнесено. Вы совершали маленькую единоличную революцию, можно сказать.
НВ. А я-то все это время думала, что пишу о сексе.
ЭБ. Но это же часть большего, разве нет?