Я повесил трубку и поднялся с кровати.
– Сохраб! У меня замечательная новость! – Я постучал в дверь ванной. – Только что из Калифорнии звонила Сорая. Нет нужды связываться с детским домом, Сохраб. Мы летим в Америку, ты и я! Слышишь меня? Мы отправляемся в Америку!
Я распахнул дверь.
Из груди моей исторгся крик. Я стоял на коленях и кричал. Кричал со сжатыми зубами. Кричал так, что, казалось, разорвется горло.
Когда приехала «скорая», я тоже кричал. Так мне потом сказали.

"Господи, не воздавай мне по грехам моим!" ©

Мир не стоил того, чтобы о нем говорить. Мальчик не жил, а существовал, тихо и незаметно. Порой мне казалось, что люди в магазине, на улице, в парке не видят Сохраба, смотрят сквозь него, будто никакого мальчика и нет

But theft was the one unforgivable sin, the common denominator of all sins. When you kill a man, you steal a life. You steal his wife's right to a husband, rob his children of a father. When you tell a lie, you steal someone's right to the truth. When you cheat, you steal the right to fairness. There is no act more wretched then stealing.

Я твой затаившийся враг,Хасан,я чудовище из озера,я не достоин твоей жертвы,я-лгун,мошенник и вор.

- Хасан! – кричу я. – Возвращайся со змеем!
Он уже сворачивает за угол, но на бегу оборачивается, прикладывает ладони рупором ко рту и кричит в ответ:

• Для тебя хоть тысячу раз подряд!

Дети - не книжка-раскраски. Их не выкрасишь в любимый цвет.

На улицах уже сейчас полно беспризорников, и я благодарю Аллаха за то, что жив - не потому, что боюсь смерти, а потому, что моя жена пока не вдова, а сын - не сирота.

After all, didn't all fathers in their secret hearts harbor a desire to kill their sons?

И тут я вижу Бабу на крыше. Он стоит на самом краю, высоко подняв руки, потрясает кулаками в воздухе, кричит и восторженно аплодирует. Это кульминация всей моей двенадцатилетней жизни — наконец-то отец может мною гордиться!

Всё население Кабула разделилось: одни говорили, вторые подслушивали, а кто доносил — неизвестно.

ЖИЩНЬ — ЭТО ПОЕЗД, ЗАЙМИ СВОЕ МЕСТО.

That's how children deal with terror. They fall asleep.

There are a lot of children in Afghanistan, but little childhood.

Сил не осталось, в душе пустота и безразличие, веры никому нет, как нет и возврата к прежней жизни.