Однажды, году этак в 1984-м, в видеомагазине во Фримонте ко мне подошел парень со стаканом кока-колы в руке, показал на кассету с «Великолепной семеркой» и спросил, смотрел ли я этот фильм.
— Тринадцать раз, — любезно ответил я. — Чарльз Бронсон умирает, Джеймс Кобурн и Роберт Вон тоже.
Парень взглянул на меня так, будто я плюнул ему в стакан.
— Ну спасибо тебе, приятель.
Кассету он, само собой, не купил.
Так Америка преподала мне урок: у нас не принято раскрывать, чем кончается фильм. Совершившему этот смертный грех уже не отмыться, всеобщее презрение покрывает его.