Excalibur

Недостойно принцессы высказывать гнев на людях. Держись загадочно, милая, не давай мужчинам заглянуть к себе в душу.

- Недостойно пинцессы выказывать гнев на людях, - проворковала она. - Держись загадочно, милая, не давай мужчинам заглянуть к себе в душу. Твое могущество - во мраке, но при свете дня мужики всегда одержат верх.

– Он доблестно сражался, госпожа.
– Важно не то, как ты сражаешься, Дерфель, – важно, выиграл ты или нет последнюю битву.

Сны — они что песни. И цель их — не отразить мир в точности, но создать некий смутный образ, намек, подсказку.

В жизни четких и ясных финалов не бывает — значит, они должны быть в историях.

— Ты знаешь, какой докучной бывает порой любовь, Дерфель? Я не хочу, чтобы мне поклонялись. Я не хочу, чтобы исполняли каждый мой каприз. Мне нужен достойный противник, — исступленно проговорила она.

Люди не отказываются от надежды из-за пережитого разочарования, Дерфель; нет, они начинают надеяться с удвоенной силой. Какие же мы олухи — все до единого!

Боги приходят и уходят, Дерфель, и я уже не знаю, слышат ли они нас и видят ли. Они проплывают мимо на громадном колесе небес: ныне правит христианский Бог, власть Его продлится еще какое-то время, но в конце концов колесо увлечет в бездну и Его, а род человеческий вновь окажется в промозглой тьме и будет вынужден искать себе новых богов. И ведь найдет, всенепременно найдет, ибо боги приходят и уходят, Дерфель, боги приходят и уходят.

«Думнония оделась во мрак. Мы утратили своих богов, а в народе толковали, что это Артур-де их прогнал. Он был врагом не только христианского Бога — он стал врагом всех богов, что ни есть, и поговаривали, будто саксы посланы ему в наказание.»

Артур громко чихнул и раздраженно встряхнул головой. – Ненавижу простуду!
– Тебе бы отдохнуть, господин, – пожурил я. – Работа подождет.
– Какая ж это работа – это удовольствие!
– Попил бы ты отвара мать-и-мачехи с медом, – посоветовал Галахад.
– Я вот уж неделю ничего другого не пью. От простуды лишь два средства помогают: либо смерть, либо время

Порою мы принимаем наши страхи за пророчества.

— В твоем возрасте, — проговорил он, — я полагал, что смогу перекроить мир заново. Я верил, что миру нужно одно: честность и доброта. Я верил, что если обходиться с людьми по-доброму, если дать им мир и справедливость, они ответят благодарностью. Я думал, что смогу уничтожить зло добром. — Артур помолчал. — Наверное, я принимал людей за собак, — удрученно продолжил он. — Дескать, если дарить их любовью, они сделаются мягки и кротки, да только люди не собаки, Гвидр, они — волки

И правильно, - одобрил Мерлин, - будущего лучше не знать. Все заканчивается слезами, и ничего больше.

Она женщина, а женщины всегда получают желаемое, и если для этого нужно сокрушить мир и все, что в нем, значит, так тому и быть.

Народу позарез хочется верить.

Боги нечасто изъясняются внятно.

польза учености, помимо всего прочего, еще и в том, что она открывает нам доступ к опыту, и страхам, и мечтам, и свершениям других людей. Если у тебя неприятности, очень полезно обнаружить, что кто-то уже переживал нечто подобное. Начинаешь лучше понимать, что происходит.