Excalibur

- Ему нужна жена.

• Или просто женщина.
• Нет. Артур не из таких. Он не может переспать с женщиной и уйти восвояси как ни в чем не бывало. Он не видит разницы между желанием и любовью. Когда Артур вручает душу, он отдает всего себя - по мелочам он себя не разменивает.

Артур, бич саксов, владыка Британии, человек, которого любовь ранила сильнее, нежели меч и копье.

Мужчины, когда им больно, ведут себя безрассудно.

Я отказываюсь править в Британии, где детей убивают того ради, чтобы спасти жизнь взрослым.
Я хочу, чтобы меня запомнили как человека справедливого, - промолвил Артур, - на руках моих и без того довольно крови.

Если бы Артур всерьез хотел вычеркнуть ее из жизни, он бы послал ее на костер – именно так ему и следовало поступить. Ничто так не укрепляет благонравия женщины, как жаркое пламя, да только что толку объяснять это Артуру! Недоумок в нее влюблен! Недоумок и есть.

Верность - наш дар тем, кого мы любим.

История – это не просто сложенная людьми повесть; история крепко-накрепко скреплена землей. Мы называем холм именем героя, там погибшего, называем реку в честь принцессы, что спасалась от погони вдоль ее берегов, а когда древние имена исчезают, предания уходят вместе с ними, и новые названия уже не несут в себе памяти о прошлом.

... польза учености, помимо всего прочего, еще и в том, что она открывает нам доступ к опыту, и страхам, и мечтам, и свершениям других людей. Если у тебя неприятности, очень полезно обнаружить, что кто-то уже переживал нечто подобное. Начинаешь лучше понимать, что происходит.

- Похоть не исчезает даже в счастье, госпожа. Кроме того, много ли стоит верность, не прошедшая испытания?

Вероятно, Артур не был королем, а возможно, и не жил вовсе, но, невзирая на все усилия историков опровергнуть его существование, для миллионов людей по всему миру он и по сей день, как сказал переписчик XIV века, «Arturus Rex Quondam, Rexque Futurus» («Артур, наш король Былого и Грядущего»).

Увидел я и Мерлина: он, конечно же, явился с Гавейновыми останками; несмотря на почтенные годы, старик самозабвенно колотил саксов посохом и честил их жалкими гнидами

Когда человек обещает что-то на веки вечные, он играет с правдой. Вечного ничего не бывает, мой мальчик, ничего.

– С гусятами это мы зря затеяли, – посетовал Галахад, гулко ударяя в мой щит древком копья.
– Отчего бы зря?
– Вырастут – хлопот не оберемся. Гусь – птица злющая.
– Чушь, – отмахнулся я. – Гусь – птица вкусная.

Есть на свете воины, что выходят на бой только под куражом, но те, что сражаются на трезвую голову, живут долее прочих.

Лиова остался стоять, порез сочился кровью. Толпа разразилась восторженными воплями. Странные все же существа люди. То они требуют моей смерти, а то громко восхваляют меня за то, что пощадил их защитника. Я забрал брошь Кайнвин, подхватил щит, обернулся к отцу.

- Сомневаюсь. Это дело священников - объяснять необъяснимое. Святоши вроде Сэнсама измыслили бы причину, а народ им поверил бы: ведь народу позарез хочется верить. Люди не открываются от надежды из-за пережитого разочарования, Дерфель: нет, они начинают надеяться с удвоенной силой. Какие же мы олухи - все до единого!