Цитаты из книги Un mal nombre

Всё это были звенья одной цепи, различавшиеся разве что размерами: наш квартал - наш город - Италия - Европа - наша планета. Теперь-то я понимаю, что болен был не наш квартал и не Неаполь, а весь земной шар, вся Вселенная, все вселенные, сколько ни есть их на свете.

Она нервно, чуть ли не визгливо, смеялась, говорила слишком громко и непрерывно размахивала руками, будто надвое рубила ими дома, улицу, прохожих и меня.

Спасаясь, она бросилась бежать куда глаза глядят и провалилась в эту дыру.

Ещё мне понравилось, что никто из членов этой дружной семьи не расспрашивал меня, откуда я родом и чем занимаются мои родители, как это обычно случалось. Их интересовала только я, я, я!

- Многие вещи не приводят ни к чему хорошему.

Неужели человек может вот так исчезнуть и о нем никто даже не вспомнит?

Я окажусь в центре их внимания, что послужит мне утешением. Лила пришла ко мне, чтобы рассказать о поцелуе Нино. Он, начав с признания об этом поцелуе, целый день говорит со мной. Я стану необходимой им обоим.

Помню, что мой вопрос ее смутил. Она задумчиво потеряла лоб. Возможно, она сама не знала, чего хочет, и это мучило её и не давало ей покоя.

Меня поразило, что она не сказала : "Алло, это Лиза" или хотя бы: "Алло, это Лина Черулло". Нет, она сказала: "Алло, это синьора Каррачи".

- Помнишь, как вместо кукол дон Акилле дал нам денег?

• Конечно.
• Не надо было нам их брать.
• Но мы купили "Маленьких женщин".
• Мы сделали глупость. С тех пор вся моя жизнь превратилась в череду сплошных ошибок.

Хорошо бы порвать тут со всем и вся и бежать, далеко -далеко, только я и Лила. Бежать вдвоём в неведомые города, весело скатываясь вниз по старым ступенькам. Мне показалось, что для такого дня это был бы самый логичный конец. Если ничего не спасти -, ни денег, ни мужа, ни работы, так не лучше ли разрушить все до основания, раз и навсегда?

Я остановилась на мосту Сольферино и посмотрела на холодное небо. Потом поставила коробку на парапет и слегка подтолкнула, потом ещё раз и ещё, пока та не упала в тёмную реку, унося с собой все слова и мысли девочки Лилы. У меня мелькнуло ощущение, что это она сама исчезает в толще вод.

Однажды ноябрьским вечером я вышла из дома, прихватил с собой коробку. У меня больше не было сил жить чужой жизнью, и теперь, когда я давно обрела самостоятельность, мне не хотелось вновь и вновь окунуться в прошлое Лилы и копаться в её чувствах.

Для неё было важно, что происходит в её собственной жизни - остальное она не принимала в расчёт.

Сартр — пессимист, но верит в парижских рабочих-коммунистов.

— Попробуй успокоиться, — сказала я. — А ты мне помоги. — Чем я могу тебе помочь? — Просто будь рядом. — Я и так рядом. — Нет, неправда. Я рассказываю тебе абсолютно все, открываю тебе свои самые ужасные секреты, а ты про себя никогда ничего не рассказываешь. — Да ты что? Ты — единственный человек, который знает про меня все. Лила резко замотала головой и сказала: — Пусть ты во всем лучше меня, пусть знаешь в сто раз больше, все равно, не бросай меня.

Я нацепила на себя маску скромницы - такую же обычно надевал на себя мой отец, принимая от посетителей чаевые; эту маску мы унаследовали от поколений предков, вечно испуганных, вечно вынужденных подчиняться другим и на всякий случай всегда держащих наготове любезную улыбку.

Она считала, что любить это прийти и взять, а не ждать, когда её захотят.