Неаполь, 1950-е годы. Нищий квартал с маргинальными многодетными семьями.
Две девочки, полные надежд, желаний, и несбыточных мечт. Ещё не осознающие того, в каком тяжёлом времени они живут, и каких трудов им будет стоить не то что занять место своей мечты в этом мире, а вообще хоть какое-то достойное.
Лену и Лила, две совершенно не похожие девочки из, казалось бы, одной среды. Блондинка Лену, мягкая и характером, и телом. И колючка-брюнетка Лила, ставшая занозой в нежном месте у всего района. Одна учится, не покладая рук, и занимает вроде бы первое место в классе. Вторая с пинка врывается в её жизнь и, лениво ковыряя в носу, играючи обходит её по всем предметам. И так во всем. И так всегда. И так всю жизнь. То, что автор описывает громким словом "дружба", в итоге включает в себя плотно спаянный ком из зависти, попыток обогнать и доказать что-либо, жажды превосходства, нездоровой привязанности и прямо-таки зависимости. Не скажу со-зависимости, нет. Лила без своей пухлой неуверенной подружки запросто может обойтись, она вообще кажется, из тех волков-одиночек, кому ничьего общества не нужно. В то время, как Лену, стоит ей надолго остаться без общения - да просто одобрения! - своей блистательной подруги, начинает корежиться страхами, неуверенностями и тревогами.
Странные отношения, завязанные на... уступничестве и манипуляторстве? И да, и нет. Лила не лезет в жизнь Лену, она ей порой вообще, кажется, безразлична. В то же время ей хочется иногда поговорить о наболевшем хоть с кем-то, кто действительно готов выслушать, в отличии от её семейки. Лену же, обращай на неё обожаемая подруга хоть больше времени, вообще смотрела бы той в рот нон-стоп 24/7. Порой кажется что эти отношения держатся исключительно на инициативе со стороны Лену. Она постоянно ходит мимо обувной лавки, где работает Лила, в надежде, что та заметит её и позовёт поговорить. Бежит к ней в поисках одобрения по любому жизненному вопросу. Готова заниматься любой чепухой, в которую вовлечена Лила, и чувствовать себя при этом благословленой её присутствием. Тратит на неё каждую лишнюю и личную минуту времени, томясь отсутствием и разлукой. Воображает, что сказала бы на её месте Лила, и что ей самой нужно сделать, чтобы та её одобрила. Подражает, завидует, и одновременно всеми силами пытается превзойти. Камон, это называется немного иначе. Это не дружба, это неозвученные чувства. Которые в то время-то не то что озвучивать, а обдумывать и осознавать уже было табу. У меня возникли некие подозрения ещё в середине повествования, которые к концу лишь окрепли. Обратите внимание на мысли Лену, когда та помогает подруге готовиться к свадьбе. Абсолютно гетеросексуально, ну на все 200%!
У меня до сих пор стоит в ушах звук капающей воды, а в памяти живет образ застывшего в неподвижности тела Лилы – гладкого, крепкого, такого же литого и твердого, как медь, из которой сделан старый таз. Чувства и мысли смешались; мне хотелось обнять ее, заплакать с ней вместе, поцеловать, притянуть к себе за волосы, засмеяться, тоном знатока прочесть ей лекцию о сексе и в момент максимальной близости оттолкнуть. Но в итоге все сумбурные мысли вытеснила одна, непереносимая: что этим ранним утром я мою ее от корней волос до подошв только для того, чтобы ночью Стефано ее замарал. Я представила ее себе обнаженной в постели нового дома, в объятиях мужа; под окнами с грохотом проносится поезд, а его плоть насильно проникает в нее – точным ударом, как пробка, вбиваемая ладонью в горлышко винной бутылки. В тот момент мне подумалось, что есть всего один способ избавиться от терзавшей меня боли – найти укромное место, уединиться в нем с Антонио и дать ему сделать со мной то же самое в то же самое время.
Ну а книга-то, впрочем, совсем не о том. Просто это является той недостающей деталью паззла, над которой читатель ломает голову: какого чёрта Лену, образованная и поднимающаяся всё выше и над своим нищим районом, и над подругой с одной лишь началкой за спиной, всё никак не может развязаться эмоционально с этой самой подругой, и раз за разом продолжает терпеть её выходки и прощать ей любую хтонь? Книга-то на самом деле о разных судьбах, взявших исток в одних трущобах. Об одной девочке, неуверенной в себе тихоне, запутавшейся и жаждавшей найти себе хоть какой-то ориентир. И обретшей его, уж в ком вышло. О Лиле, ставшей для неё маяком и путевой вехой, на которую Лену ориентировалась всю жизнь, выучилась ради того, чтоб доказать, что она лучше, утереть нос и одновременно продемонстрировать, что она достойна этой дружбы. И о другой девочке, шумно на словах уверенной, что она знает об этой жизни всё. Раздражающе привлекательной, чрезмерно отталкивающей, но всё равно притягательной, очаровательной злюке. Которой бы тоже порой хотелось выразить слабину и припасть к чьей-то груди. В порыве желания побыть слабой девчонкой, устав ловить коней на скаку. Но нельзя: корона, которую она самопровозгласила на своё чело, пошатнётся.
И в итоге, в конце первого тома из четырёх, мы имеем двух несчастных, неудовлетворенных жизнью девчонок. Застрявших в поиске себя, и даже не знающих, с чего бы начать, чтобы найтись. И не имеющих для этого почти никаких возможностей. Мне очень понравилось описание эпохи, в которой Лену и Лиле выпал жребий обитать. Жестокой, холодной, голодной, женоненавистнической. Эпохи, в которой старые устои начинают отмирать, но ещё изо всех сил цепляются за былое. Эпохи, в которой женщине поднять голову и найти смелости заявить о себе – это уже нечто экстраординарное. И неважно, какой путь она для себя решит выбрать. Путь эрудиции и образования, почти неслыханый и неодобряемый для женщин в те времена. Или путь видимого вроде бы подчинения устоям, вступления в брак ради денег, с помощью которых и можно попытаться обмануть судьбу.
Кто был прав? Надеюсь узнать это в следующих книгах квартета. Я заинтригована, хочется продолжать чтение.
44 понравилось
