И при чем здесь я?

<p>В 2007 году журналист Саша Бaттьяни (р. 1973), потомок знатной венгерской семьи, узнает, что его двоюродная бабушка, графиня Маргит Тиссен-Баттьяни, причастна к резне в Рехнице, где в марте 1945 года были убиты 180 венгерских евреев. Распутывая клубок семейной истории, он сталкивается с еще одной тайной и ищет ее разгадку. За поисками истины и историей семьи встают вопросы, актуальные для каждого: какое влияние оказывают на нас события, произошедшие семьдесят лет назад? Накладывает ли отпечат...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

199 оценок

5
49%
4
35%
3
11%
2
5%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 222Хотят прочитать 360

Рецензии

iraimir11 апреля 2022 г.
Я начала читать Сашу Баттьяни в середине февраля, потому что книг по теме у меня накопилось к тому моменту достаточно. К 24 февраля я дочитала одну треть, и мир перевернулся. Я не знаю, как восприняла бы историю семьи Баттьяни, если бы внешние события развивались иначе, наверное, не так остро. Сейчас же я вижу, как дословно, рассуждая о своем личном прошлом, он написал наше настоящее. Поверите? Мне хочется цитировать каждую страницу.

Баттьяни пишет о неприятной правде своей семьи: в 1944 в одном из венгерских поместий (его родовом) произошло убийство 180 евреев. По слухам, непосредственное отношение к преступлению имела его тетя. Сам Саша узнает об этом факте случайно, далеко во взрослом возрасте. Никто в его семье не любил и не любит говорить о былом. И Саша Баттьяни - журналист - решается на собственное историческое расследование.

Это всё факты и фабула. Мне же важнее, как построен сюжет исповеди-поиска истины, что проживает лирический герой, чем он объясняет произошедшее и как оценивает последствия. Текст пронизан тоской рассказчика о потерянной его родными еще до его рождения способности говорить друг с другом. Всю свою жизнь он ощущал это бессознательно, и только после своего расследования постиг причины. Баттьяни связывает факты, известные из документов о его родных дедушках и бабушках, воображает их эмоции и даже диалоги, пишет о впечатлениях от поездок в Россию (один из его дедушек прошел через советские лагеря), Венгрию, Аргентину.

В его тексте рифмуются эмоции конкретных людей и целых поколений: он уже понимает, почему молчали о прошлом его родные, но при посещении музея ГУЛАГа ещё задаётся вопросом, почему о своем прошлом молчат русские. Вообще его впечатления от поездки в Россию очень отрезвляют.

Глубокий и мудрый текст. Есть ли в нем надежда? Саша Баттьяни, внук людей, замешанных в страшных преступлениях, находит внучку убитых в его родовом поместье евреев, чтобы рассказать правду об их смерти. И они говорят, позволяя зазвучать своему прошлому, успокаивая родовые раны. Они не видят друг в друге врагов, хотя их страшное прошлое, кажется, не оставляет им других ролей. Парадокс, который ощущает Саша, - в незнакомом человеке с другого конца земли он чувствует родственную душу, открытую ему, будто они знали друг друга десятки лет. Личный опыт Баттьяни подтверждает простую истину, что только знание своего прошлого может освободить от его оков.
Читать далее
Содержит спойлеры
21
589
nelakovaya24 октября 2021 г.
Живёшь-живёшь обычной жизнью, работа-дом, и вдруг узнаёшь, что кто-то из твоей семьи, скажем, жена дяди отца, участвовала в массовых казнях во время Холокоста. Ну как участвовала, была рядом, буквально на соседней улице, устраивала вечеринку для нацистов, во время которой часть гостей ушла на пару часов, чтобы убить 180 евреев, а затем вернуться к танцам, шампанскому и закускам. И при чём здесь ты?
Саша Баттьяни, потомок известной семьи венгерских аристократов, с детства живёт в Швейцарии, при этом ни венгром, ни швейцарцем он не ощущает себя в полной мере. Прошлое вторгается в его жизнь внезапно, посреди рабочего дня, и этот агрессивный напор требует ответа. А ты точно уверен, что это тебя не касается? А если поискать?
Да, перед нами очередная книжка про постпамять и поиск себя через травматическое прошлое своих предков. Всё тот же нарратив со знакомыми болевыми точками: где чья вина и где чья ответственность? Как принять то, что натворили твои предки, особенно если их нельзя назвать однозначно ни жертвами, ни преступниками? Как долго нужно тащить за собой чемодан с прошлым прежде чем, наконец, будет этично его выбросить? Как определить свою идентичность сейчас, если самое важное в твоей жизни случилось до твоего рождения? И как добиться внимания родителей, взгляд которых прикован к прошлому: «Если народное восстание 1956 года было важнейшим событием его жизни, то чем же был я?»
Наблюдать за поисками Саши любопытно ещё потому, что часть его изысканий неизбежно обращена в сторону России. Так, Саша вместе с отцом отправляется в Сибирь, чтобы съездить на место лагеря, в котором отец отца провёл десять лет, добывая асбест из вечной мерзлоты. Город Асбест Свердловской области, конечно, стоит далековато и от Сибири, и от вечной мерзлоты, что автор и редактор могли бы проверить за пару минут в гугле, но интересно не это, а то, что пространство и время в путешествиях Саши вообще довольно сильно искажаются.
Вот они с отцом хотят пойти на Красную площадь, куда-то идут и оказываются в японском ресторане, больше о своих планах они не вспоминают: дошли они до площади или нет, в какой момент передумали — всё это остаётся за пределами повествования. В ресторане они засиживаются допоздна, но на обратном пути у метро встречают уличных торговцев, что вряд ли возможно поздним вечером, ну и так далее. Что это? Фактические ошибки или намеренное искривление хронотопа? И как бы вы отнеслись к таким нестыковкам?
Читать далее
19
681
valeriya_veidt19 августа 2024 г.
И при чём здесь читатель?
Название книги Саши Баттьяни очень громкое, оно предоставляет читателю возможность моментально уловить три основных посыла: во-первых, речь идёт о конкретном преступлении, которое, во-вторых, имеет отношение к семье автора, а в-третьих, вопрос писателя по сути своей является риторическим, а потому не требует однозначного ответа. С моей точки зрения, швейцарский журналист предпринял достаточно удачную (в первую очередь для себя) попытку преодолеть поколенческую травму, связанную с переживанием вины дальней родственницы за смерть 180 евреев. Выходит, книга «И при чём здесь я? Преступление, совершённое в марте 1945 года. История моей семьи» стала естественным результатом сублимации, направленной на перенаправление тревожных мыслей в продуктивное русло — в творчество.
Если бы дело ограничилось только изучением обстоятельств случившегося более 70 лет назад преступления, то у меня абсолютно точно не возникло никаких вопросов относительно предмета исследования Баттьяни. При этом я осознаю, что произведение, в котором поднимается тема Холокоста, не может иметь лишь один смысловой пласт. Однако в данном случае важно другое: книга, посвящённая конкретному преступлению, в итоге повествует о том, как внук войны лечился у психотерапевта, что отец и сын делали в Сибири, зачем автор ездил в Аргетину и почему не смог сообщить правду знакомой своей бабушки, пережившей Аушвиц. Мешанина получилась отменная!..
На мой взгляд, лучше всего Саше Баттьяни удалось показать метания человека, который «примеряет» на себя различные поведенческие модели, связанные с (без)действием людей во время кровопролитной войны. Скорее всего, каждый из нас не раз задавался вопросом о том, хватило бы мне смелости противостоять фашистскому режиму, будь я на месте граждан оккупированной страны...

Но как бы мы повели себя, если бы всё это из наших компьютеров переместилось на улицы? Если бы потребовало от нас быть людьми, а не юзерами, если бы происходило физически, а не виртуально? Если бы всё это воняло, причиняло боль, галдело и мы бы уже не могли воспринимать мир через неброский дизайн наших Apple-ноутбуков; если бы разразилась война, как 70 лет назад, мы не стали бы в ней участвовать?
Между тем автор, выросший в одной из самых безопасных стран Европы, по какой-то необъяснимой причине забывает задать себе другой — не менее важный — вопрос, связанный с венгерским антисемитизмом. Саша Баттьяни разбирается не с прошлым своей семьи, а пытается как-то ужиться с национальной виной, с одной стороны, не ощущая себя венгром, а с другой — принимая и подчёркивая свою аристократическую сущность. В итоге книга о чудовищном преступлении просто-напросто стала способом оправдать свою семью, в том числе за счёт обвинения другой стороны.
Читать далее
16
159

Все рецензии

Цитаты

valeriya_veidt20 августа 2024 г.
Но как бы мы повели себя, если бы всё это из наших компьютеров переместилось на улицы? Если бы потребовало от нас быть людьми, а не юзерами, если бы происходило физически, а не виртуально? Если бы всё это воняло, причиняло боль, галдело и мы бы уже не могли воспринимать мир через неброский дизайн наших Apple-ноутбуков; если бы разразилась война, как 70 лет назад, мы не стали бы в ней участвовать?
2
40
charlie_gelner27 июня 2022 г.
Разве мы не делаемся послушными и исполнительными, когда нужно спасти свою шкуру? <...> ...как мы ведём себя в спорных ситуациях, куда менее угрожающих, чем военные действия? На работе, например, где нам хочется быть на хорошем счету? Достаточно ли мы честны, способны ли высказать правду, в том числе и неудобную?
2
121
charlie_gelner27 июня 2022 г.
Как могут взрослые люди одиннадцать минут аплодировать из страха? Как манипулируют целым народом?
2
110