Желание

Ты сказал, что любишь меня, и это выбило меня из колеи. Очень.

-Прости, -говорит он, и у него опускаются плечи. - Я не хотел этого говорить. И не сказал бы, если бы что-то соображал.

-Значит, это неправда? - спрашиваю я, и у меня об-рывается сердде, хотя это не имеет совершенно никакого смысла. - Ты не любишь меня.

Он качает головой, его челюсть и горло напрягаются, и смотрит он куда угодно, только не на меня.

-Что ты хочешь, чтобы я сказал, Грейс?
-Я хочу, чтобы ты сказал мне правду. Разве я много Прошу?

Только три простых слова, которые меняют все, хотим мы того или нет.

Я качаю головой и бросаюсь в угол кровати.

- Ты так не думаешь.

-Ты не можешь мне говорить, что я думаю, - отвечает он, - как не можешь говорить мне, что я чувствую, а чего нет. Я люблю тебя, Грейс Фостер. Я люблю тебя уже много месяцев и буду любить тебя всегда. И ты ничего не сможешь с этим поделать.

Он подтягивает меня к себе и усаживает на колени.

-Но я не пытаюсь использовать чувства как оружие. Планировал ли я сказать тебе о них? Нет, не планировал. Жалею ли я, что теперь ты знаешь? - Он качает головой. - Нет. Ожидаю ли я, что ты скажешь, что тоже любить меня?

-Хадсон... - Меня охватывает паника.

-Heт, - продолжает он, - не ожидаю. И не хочу давить на тебя, чтобы ты сказала то, чего ты не хочешь мне говорить.

К моим глазам подступают слезы, горло сжимается.

-Я не хочу причинять тебе боль.

-Это не твоя вина. - Он нежно гладит мою щеку. -Ты в ответе за свои чувства, а я в ответе за свои. Вот как все устроено.

Нет, он этого не сделает. Как бы он ни был зол или обижен, Хадсон ни за что не сделает того, чего я не хочу. Того, на что я не дам своего согласия. 

Но мы в тупике, и я не могу вывести нас из него. После того как я столько всего потеряла, оборонительные сооружения , которыми я себя окружила, стали слишком высоки.  Я не могу позволить кому-то просто взять и  войти в мое сердце- ему придется вломиться в него. Возможно, именно поэтому мы с Хадсоном всегда чувствовали себя комфоринее, не беседуя, а споря. Как будто мы оба понимаем, насколько высоки наши стены и на что нам придется пойти, чтобы разрушить их и впустить к себе другого. И поэтому я делаю то единственное, что могу сделать - я довожу его до крайности.

-Да ну? - спрашиваю я, и это не только вопрос, но и вызов. - А что, если я этого хочу? Что ты сделаешь?

Мгновение - и я вижу, как все его эмоции срываются с цепи, на которой он их держал. И вот он уже подошел ко мне и накрыл ладонями мои щеки.

- Вот это, - рычит он, и его губы припадают к моим.

-Значит, тебе хочется метать топоры? - спрашиваю я. 

-Сначала именинница, - говорит Флинт, сунув мне в

руку топор. - Ты умеешь их метать?

Ты шутишь? Я понятия не имею, как вообще надо

держать эту штуку.

Он смеется.

- Я тоже. Думаю, нам придется учиться этому вместе.

А я-то думала, что хочу поиграть в «прицепи ослику

хвост»', - прикалываюсь я, когда к нам подходит Хадсон и

начинает объяснять, как надо метать топоры.

-Как насчет того, чтобы вместо этого поиграть в «мет-

ни топор в дракона» -мягко спрашивает он.

-Почему под рукой никогда не бывает газеты, когда она нужна? - одновременно сделав вид, что он шлепает человековолка по носу. - Плохой пес.

Одна половина толпы потрясенно втягивает в себя воздух (в том числе и я), а другая разражается смехом - в это число входят все мои друзья. Даже Джексон издает короткий смешок, и это до того, как Хадсон продолжает с выраженным британским акцентом:

- Извините, что я прерываю вашу убогую... засаду? Но, судя по пене у ваших ртов, было бы нелишним спросить: вы сделали прививку от бешенства?