Желание

— В этом-то и проблема, когда речь идет о людях, злоупотребляющих своей магической силой, — рявкает он. — Им не нравится думать о том, что они натворили. И они терпеть не могут, когда кто-то указывает им на это.

Чертовы вампиры. Никогда не знаешь, как они себя поведут.

Потому что любовная игра многогранна, она дарит радость и приятно щекочет нервы, но в конечном итоге она обычно приводит к чему-то иному, к чему-то важному

— Ты серьезно? Неужели у тебя совсем нет сострадания?
Он опять напускает на себя скучающий вид.
— Я же вампир. Сострадание — это не по нашей части.

— Ты прав. Честность не может уберечь нас от страданий. — Произнося эти слова, я вспоминаю свой разговор с Джексоном неделю назад. Это был самый открытый, самый честный, самый сокрушительный разговор в моей жизни, и по его итогам нам обоим пришлось страдать. — Но это все-таки гарантия того, что мы будем понимать друг друга. А это, по-моему, единственное, на что можно надеяться.

• Знай я, что мне будет достаточно оказаться в тюремной камере, чтобы ты показала, что я тебе не безразличен, я бы заперся в туннелях Кэтмира ещё в самом начале.
  
  

• Да ну? - спрашиваю я, и это не только вопрос, но и вызов. - А что, если я этого хочу? Что ты сделаешь?
  Мгновение - и я вижу, как все его эмоции срываются с цепи, на которой он их держал. И вот он уже подошёл ко мне и накрыл ладонями мои щёки.
  - Вот это, - рычит он, и его губы припадают к моим.