Цитаты из книги Changer l'eau des fleurs

Мы оба были слишком горды, чтобы извиниться. Нам казалось, что лучше расстаться на горькой ноте.
Ах, если бы повернуть время вспять…
Мне хотелось распахнуть окна и крикнуть прохожим: «Помиритесь! Попросите прощения у любимых, пока еще не поздно…»

Жесты – часть нашей натуры. Как цвет волос, знакомый запах, сходство.

Некоторые моменты человек должен забывать очень быстро. Увы, решаем не мы.

Теперь и с памятью поступают иначе: кремируют. Обычай меняется, цены растут, люди заранее организуют собственные похороны.

Всю жизнь находятся взрослые, готовые нас разочаровывать.

Счастье превращает людей в идиотов. Казалось, мы попали в другой мир и родились заново, при ярком свете.

Единственные призраки, в которых я верю, – это воспоминания. Реальные и воображаемые. Для меня сущности, привидения, духи, короче, все сверхъестественное – исключительное порождение мозга живых.

Говорить о тебе – значит заставлять тебя жить. Молчание равносильно забвению.

Часто накануне похорон в местной газете появляется некролог. Всего несколько фраз о жизни усопшего. Жизнеописание человека умещается в одной колонке. Чуть больше, если умирает коммерсант, врач или футбольный тренер.

Я зажигаю свет. Рефлекторно. Я никогда не делаю этого, когда кто-то входит в комнату, только когда выходят. Свет восполняет отсутствие.

В тот период моей жизни я не жила. Правильнее было бы сказать «в тот период моей смерти». Я вставала, одевалась, работала, ходила за покупками, спала. Приняв таблетку снотворного. Или две. Иногда три. И замечала, что муж смотрит на меня как на безумную.

Покойник - пока был жив - звал ее Мэри Поппинс, мечтал, что однажды жена куда-нибудь денется, но так и не дождался.

Я сделала ей чай… с водкой. Парадокс – мне хотелось добавить в чашку крысиного яда, но поила горячительным, и она раскрылась.

Мера любви к живому человеку не измеряется качеством материала, из которой сделана домовина.

Нет такого одиночества, которое нельзя разделить.

Суди день не по урожаю, а по семенам, которые сажаешь в землю

Я — хранительница кладбища и пью только слезы...