Цитаты из книги Der Idiot

— Князь, слетали вы когда-нибудь с колокольни?
— Н-нет...

Но уверяю же вас, что точно такие же преступления, и может быть, ещё ужаснее, и прежде бывали, и всегда были, и не только у нас, но и везде, и, по-моему, ещё очень долго будут повторяться. Разница в том, что у нас прежде было меньше гласности, а теперь стали вслух говорить и даже писать о них, потому-то и кажется, что эти преступники теперь только и появились.

"Во-первых, зачем они замуж не выходят?" - спрашивала она себя поминутно. "Чтобы мать мучить, - в этом они цель своей жизни видят, и это, конечно, так, потому что всё это новые идеи, всё это проклятый женский вопрос!"

Мне кажется, что это сплошь да рядом случается: женятся на деньгах, а деньги у жены.

- Разве можно жить с фамилией Фердыщенко? А? - Отчего же нет?

"Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить. И все это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, все это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия... помяните моё слово, сами увидите!" - заключила она чуть не гневно, расставаясь с Евгением Павловичем

Красоту трудно судить;... Красота - загадка.

Чего вы давеча задравши головы-то вошли? “Не смейте подступаться: мы идем”. “Нам все права подавай, а ты и заикнуться пред нами не смей. Нам все почтения отдавай, каких и не бывает-то даже, а тебя мы хуже чем последнего лакея третировать будем!” Истины ищут, на праве стоят, а сами как басурмане его в статье расклеветали. “Требуем, а не просим, и никакой благодарности от нас не услышите, потому что вы для удовлетворения своей собственной совести делаете!” Экая мораль!

... самое страшное истязание для тщеславного человека - мука краски за своих родных, у себя же в доме...

Странно: то был он чрезвычайно заметлив, то вдруг становился рассеян до невозможности.

бросая ваше семя, бросая вашу "милостыню" , ваше доброе дело, в какой бы то ни было форме, вы отдаете часть вашей личности и принимаете в себя часть другой; вы взаимно приобщаетесь один к другому.

никогда наш либерал не в состоянии позволить иметь кому-нибудь свое особое убеждение и не ответить тот час же своему оппоненту ругательством или даже чем-нибудь хуже.

Нельзя оставаться в жизни, которая принимает такие странные, обижающие меня формы. Это привидение меня унизило. Я не в силах подчиняться темной силе, принимающей вид тарантула.

Вы меня убеждаете и в том, господин Фердыщенко, что действительно можно ощущать удовольствие до упоения, рассказывая о сальных своих поступках, хотя бы о них и не спрашивали...

...приученный к "синякам фортуны"...

Но некоторая тупость ума, кажется, есть почти необходимое качество если не всякого деятеля, то по крайней мере всякого серьезного наживателя денег.

“Если ты, — говорит, когда я заметил ему все нелепости, — если ты в двенадцатом году был у Наполеона в камер-пажах, то и мне позволь похоронить ногу на Ваганьковском”.

Может быть, огорчившись из-за разлетевшейся дымом мечты (в которую и сама, по правде, не верила), она, как человек, не могла отказать себе в удовольствии преувеличением беды…

…в этой простодушной поспешности сказать что-нибудь ласковое и ободряющее таилось много жестокого…