Цитаты из книги Der Idiot

Либерализм не есть грех; это необходимая составная часть всего целого, которое без него распадется или замертвеет; либерализм имеет такое же право существовать, как и самый благонравный консерватизм; но я на русский либерализм нападаю, и опять-таки повторяю, что за то собственно и нападаю на него, что русский либерал не есть русский либерал, а есть не русский либерал.

— русская литература, по-моему, не вся русская, кроме разве Ломоносова, Пушкина и Гоголя.
— только этим троим до сих пор из всех русских писателей удалось сказать каждому нечто действительно своё, своё собственное, ни у кого не заимствованное, но с тем самым эти трое и стали тотчас национальными.

курить не запрещается, но и не позволяется; так, полупозволяется, по обыкновению.

извольте видеть, ваше превосходительство: у всех остроумие, а у меня нет остроумия...

к тому же я человек очень мстительный, и тоже потому, что без остроумия. я обиду всякую покорно сношу, но до первой неудачи обидчика; при первой неудачи тотчас припоминания и тотчас чем-нибудь отомщаю....

ба! вы хотите от человека слышать самый скверный его поступок и при этом блеска требуете!

«Идиот, а знает,что лестьб всего лучше возьмешь; натура!»

Изобритатели и гении почти всегда при начале своего поприща (а очень часто и в конце) считались в обществе не более как дураками,- это уж самое рутинное замечание, слишком всем известное.

— Я причел и себя для справедливости и для порядку; но согласитесь, князь, что я обокрасть себя сам не мог, хотя подобные случаи и бывали на свете...

Это страшно раздражительная, мнительная и самолюбивая женщина. Точно чином обойденный чиновник!

— Потому оно, брат, — начал вдруг Рогожин, уложив князя на левую лучшую подушку и протянувшись сам с правой стороны, не раздеваясь и закинув обе руки за голову, — ноне жарко, и известно, дух… Окна я отворять боюсь; а есть у матери горшки с цветами, много цветов, и прекрасный от них такой дух; думал перенести, да Пафнутьевна догадается, потому она любопытная. — Она любопытная… — поддакнул князь. — Купить разве… — пукетами и цветами всю обложить? Да думаю, жалко будет, парень, в цветах-то!

«А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.»     ⠀

Знаете, по-моему, быть смешным даже иногда хорошо, да и лучше: скорее простить можно друг другу, скорее и смириться;

— Неужели и в литературе ничего не было национального? — перебила Александра Ивановна.
— Я в литературе не мастер, но и русская литература, по-моему, вся не русская, кроме разве Ломоносова, Пушкина и Гоголя.

Может ли мерещиться в образе то, что не имеет образа?

"Я за честь приму ваше согласие и что вы мне честь делаете, а не я вам".

Рогожин сам почему-то особенно охотно взял князя в свои собеседники, хотя в собеседничестве нуждался, казалось, более механически, чем нравственно; как-то более от рассеянности, чем от простосердечия; от тревоги, от волнения, чтобы только глядеть на кого-нибудь и о чем-нибудь языком колотить.

Черноволосый сосед в крытом тулупе все это разглядел, частию от нечего делать, и, наконец, спросил с тою неделикатною усмешкой, в которой так бесцеремонно и небрежно выражается иногда людское удовольствие при неудачах ближнего

Есть женщины, которые годятся только в любовницы и больше ни во что.