Der Schatten des Windes

Книги - они как зеркала: в них лишь отражается то, что у тебя в душе.
Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.
Глупцы говорят, трусы молчат, мудрецы слушают.
Иногда воспоминания ранят больнее, чем пули.
Мы готовы поверить чему угодно, кроме правды.
Всего лучшего на свете приходится ждать.
Надежда жестока и тщеславна, и у нее нет совести.

Едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу. Те первые образы, отзвук слов, которые, как нам кажется, остались в далеком прошлом, сопровождают нас всю жизнь. Они возводят в нашей памяти дворец, в который - сколько бы книг мы потом ни прочли, сколько бы миров ни открыли, сколько бы ни узнали и ни позабыли - нам неизбежно предстоит вернуться.

– Это не злоба, – произнес вдруг Фермин. – Это самая настоящая глупость. Люди глупы, и это, скажу я вам, не одно и то же. Зло подразумевает моральный детерминизм, намерение и некоторую долю мыслительной деятельности. Дураки же и варвары никогда не задумываются и не размышляют. Они действуют, подчиняясь своим инстинктам, как животные на скотном дворе, убежденные, что творят благо, что всегда и во всем правы, гордясь тем, что всегда готовы – прошу прощения – поиметь любого, кто хоть чем то отличается от них, цветом ли кожи, вероисповеданием, языком, национальностью, или, как в случае с доном Федерико, своеобразным досугом. В чем действительно нуждается наш мир, так это в том, чтобы в нем было побольше истинных злодеев и поменьше дикарей полуживотных.