Цитаты из книги Der Schatten des Windes

Книги - они как зеркала: в них лишь отражается то, что у тебя в душе.

В тот момент, когда ты задумываешься о том, любишь ли ты кого-то, ты уже навсегда перестал его любить.

Люди, у которых нет собственной жизни, всегда вмешиваются в чужую.

Подарки делаются от души того, кто дарит, и не зависят от заслуг того, кто их принимает.

"- А вам, Даниель, какие женщины нравятся? - По правде говоря, я плохо в них разбираюсь. - Да в них никто не разбирается: ни Фрейд, ни даже они сами. Это как электричество. Не обязательно в нем разбираться, чтобы ударило током. "

"Армия, брак, церковь и банк - вот четыре всадника Апокалипсиса."

Судьба обычно прячется за углом. Как карманник, шлюха или продавец лотерейных билетов: три ее самых человечных воплощения. Но вот чего она никогда не делает - так это не приходит на дом. Надо идти к ней самому.

Время бежит быстрее, когда оно заполнено пустотой. Жизнь, не имеющая смысла, проскальзывает, словно поезд, который не останавливается на твоей станции.

Глупцы говорят, трусы молчат, мудрецы слушают.

Тот, кто любит истинной любовью, - любит молча, делами, а не словами.

Всякая тайна стоит ровно столько, сколько тот, от кого мы её скрываем.

Никогда не прибавляй себе годы, букашка, об этом позаботится сама жизнь.

У каждой книги есть душа. Душа того, кто ее написал, и души тех, кто читал и переживал ее, и мечтал над ней.

Люди любят усложнять себе жизнь, как будто и без того она недостаточно сложна.

Телевидение, друг Даниель, это Антихрист, и, поверьте, через три-четыре поколения люди уже и пукнуть не смогут самостоятельно, человек вернётся в пещеру, к средневековому варварству и примитивным государствам, а по интеллекту ему далеко будет до моллюсков эпохи плейстоцена. Этот мир сгинет не от атомной бомбы, как пишут в газетах, он умрёт от хохота, банальных шуток и привычки превращать всё в анекдот, причём пошлый.

- Иногда гораздо легче говорить с незнакомцем, чем с кем-то, кто тебя хорошо знает. Интересно почему? - Наверное, потому, что чужие люди нас воспринимают такими, какие мы есть на самом деле, а не такими, как им бы хотелось нас видеть.

Иногда воспоминания ранят больнее, чем пули.

Слова и поступки, которыми мы ранили сердце ребенка, из-за жестокости или по неведению, проникают глубоко в его душу и обосновываются там навсегда, чтобы потом, в будущем, рано или поздно, сжечь ее дотла.

Латынь, парень. Мертвых языков не существует, есть лишь заснувший разум.

... едва ли найдется нечто, способное оказать такое влияние на читателя, как первая книга, проложившая путь к его сердцу.