Цитаты из книги Свеча на ветру

В земле поднималась и ширилась ее сила. И люди своим бессильным разумом пытались ее понять. Везде среди снега появлялись на земле коричневые проталины с первой травой. И от их раздражающего запаха, от солнца все оживало в сердцах беспокойно и ярко: и жажда счастья, и прошлая боль, давнее зло и добро, все, что, казалось забытым, поднималось в душах, как трава после снега. Весенняя сила земли тревожила, она приходила ко всем. Земля была добра. Они напоили ее кровью. Земля была щедра… И с той внезапностью, с которой рвались на земле неокрепшие узы человеческого счастья, нежности, жизни – с той же силой возвращала она эту извечную жажду. Всадник вдохнул весенний воздух. Пути ему ведомы, чащобы знаемы, и в степи половецкой телеги скрипят, как лебеди вспугнутые, неверная стрела нечистая в сердце летит. Человек в бою шепчет заговоры, а сейчас он не молится. Смотрит благодарно на родное небо… прояснело над полем необозримо. Странна и свежа эта синяя нежность над снегами, среди серых облаков. Бог ли христианский, весна ли чаровница, стрибоги ли ветры приоткрывают небо. Слышится колокольный звон и он знает, не сожгли город, пока он странствовал. Такова земля наша, велика и обильна, а покоя в ней нет. Не в огне ли дом твой, не угнали ли жену, не убьют ли самого в поле? Истоки нам ведомы, яруги знаемы. И ведомо, как реки мутно текут, и встает род на род, брат на брата. Он оставил позади и боры дремучие, и веси, и источники тайные. И в пути убьют, и сбережешь ли дом свой от беды? Велика земля и обильна. И потому всегда поднимает воин благодарный взгляд к голубеющему небу перед тем, как подойти к порогу. То в крови от дедов и прадедов. Ибо велика земля наша и обильна, а покоя в ней нет. Всадник повернул коня к городу. Далеко кругом синели луга, над ними, на высоком холме, зажатые между стен теснились деревянные избы, церкви, белел храм. Была жизнь.

На другой год князь Андрей послал на тех князей своего воеводу, пожег он их землю. А потом погиб от ран Изяслав , но городок тот остался.

Длинные болотные травы дрожали от ужаса. Она лежала, и плакала, хватаясь пальцами за их холодные, ускользающие стебли. Мертвой болью алел туман. Закат лихорадило. Черные сосны тревожно раскачивались, а над ними горячечное небо. А потом она поднялась и встала, она шла, и в огромном мире все пути были не ее, но надо идти, и она шла...

А весенняя тревога раздражала душу. Маринка наклонилась над ручьем. И медленно, в боли и смятенье, в отчаянье, ненависти сплетались человеческие судьбы, как трава в ручье. И вдруг среди всего этого жестокого переплетенья возникала надежда. Боль, кровь, предательство. И среди всего этого люди грезили о счастье.

И ко всем по-разному приходила великая весенняя сила земли. Она раздражала душу. Иногда, вечерами он выходил в лес, и садился на поваленное бревно. Закрывал глаза и, сжимая голову руками, долго сидел так. Он видел женские глаза. Горячие, сухие, они ему мешали. Князь Андрей слышал, как она плакала, как горько плакала. Ему очень мешало это воспоминание. После него приходила пустота, пустота, но тишины не было. А княгиня смотрела из окна терема, туда, куда убежала девушка. И вдруг что-то весеннее и знакомое ожило в ней. Она вспомнила запах сена и деревянного терема, прогретого на солнце. Будто пальцами ощутила тепло дерева, только весной бывающее тепло, и только там. Он был таким знакомым и добрым, тот терем ее детства. Совсем, как деревенская изба, и только двухэтажный, и затейливо изукрашенный на наличниках и крыше. Она смотрела в оконце. Он подошел к ней. Она обернулась: – Князь Андрей. Я хочу съездить в Кучково,

А ещё страшной, сказочной помнит он ту безумную ночь. Он спит, он бдит, он мыслью мерит тропу к родной земле. Стукнула, дрогнула, зашумела трава... Он знает, он помнит кожей каждый шорох, каждый запах той ночи. Незнаемая, безжалостная земля за спиной... либо спасение, либо гибель принесет ему ночь. Тогда-то пришли ему на память слова ворожей. Каждый лист, каждая птаха была врагом или другом и каждая травинка могла погубить или спасти. Щекотом ему птицы путь показывали из земли незнаемой в землю Русскую. Вспомнились ему рассказы бывалых людей, ибо многие гибли в половецком плену, но и многие бежали оттуда. Вспомнил он тот обряд и заговор, и прежде чем столкнуть похищенную половецкую лодку на воду, упал на колени, опустил руки в холодную росу, зашептал слова волшебные: «Ты пусти меня, земля не моя, отпусти меня степь незнаема, ты возьми меня, земля светлая, ты спаси помоги, земля родная. Дай ты мне душу вещую, чтоб скакать мне горностаем к тростнику, серым волком по лесу. А ты, река, зачем отградила меня от земли родной? Ты взлелей меня на волнах, постели зеленую траву на своих серебряных берегах. Постереги меня гоголем на воде, чайками на струях, утками на ветрах. Затвори ты свой берег черному ворону, поганому половчанину, на пути его пусть ни птица ни щелкает, ни трава не шелохнется, только змеи ползают. Сохрани меня, родная, от их глаз гоголем на воде, туманами на берегу, соколом на ветру.» И ведь помогло то старое заклинание, видно не один несчастный шептал его, когда бежал из степи; ни одна птица не шелохнулась, а в родной земле, только потерял он тропу, лисицы брешут, дятел стучит – все путь указывают. Как сейчас помнит: спустил он лодку, вдруг, откуда ни возьмись, рядом волк. И того и гляди завоет, и проснется поганый половец. «Ты мне брат, ты мне друг, я тебя не трону, я тебя не обижу, иди своей дорогой, я тебя не видел, ты меня не чуял». И повернулся зверь и ушел. Но ведь Даниил ни от кого не бежал, что ему бежать из его дома, и хоть он и был дерзок, но не мог он замышлять жестокое и дурное дело. Зачем же он уехал в ночь? Долго не мог уснуть Ростислав, то ли болели еще не зажившие раны, то ли мучили недавние воспоминания, а если и забывался недолгим сном, то снилось ему, как скрипят телеги половецкие, и смотрит на него понимающе большой степной волк с вещими глазами, и никак не столкнуть в воду спасительную лодку.

Это разнотравие надежды. Он лежал на берегу, было жарко, и оттого терпкий запах полевых гвоздик, сладковатый клевера и другой зелени казался пьянящим и радостным. Клад Рюриковичей. Все преданья о давнем проклятье... Эти темные тайны Древней Руси сейчас представлялись увлекательной игрой. Тем, что придает нашей нервной жизни жаркий и солнечный привкус. Разве не было у них тогда в XII веке войн, разоренных городов, голода, мора, продаж в рабство за долги? И среди всего этого именно в это время стали рассказывать о Граале и Китеже. Та история начиналась ярко. И несколько таинственных нераскрытых древних убийств. Здесь бродят воспоминанья о какой-то великой тайне. Ею дышат деревья, и их причудливые ветки- это намек о пути к ней, а изгиб реки…эти извилистые реки- это знаки пути… Так кто же убил Кучку?

Хвойный, могучий лес шумел плавно и завораживающе. Он, казалось, изгонял из души ту тревогу, которую подобно неистребимому запаху пожара или отзвуку дальнего плача привез с собой из дороги купец. Ветви деревьев раскачивались, заговаривая тоску, и старик вспомнил, как давно, вот так же шумели ветви. И он ушел в скит... Тогда покой вернулся к нему. Зеленое поле и темные ели вдали. И только по ночам еще снились пожар, кровь. А потом вдруг приснилось зеленое поле и ели, зеленое поле и ели... И понял старик, что лучшее – мир душе твоей... Люди шли к нему, думая, что он знал мудрость – он же нашел только покой. Но они шли, шли к нему и старик обрел что-то, что их утешало. Но вот этой девушке он не смог помочь. Ибо она не хотела покоя.

И случилось это в год 6678 от сотворения мира, и_1165 от рождества Христова. И хочу написать я о том, ибо видел я явления странные ужасные и дивления достойные, ведь о том, что створилось, вряд ли кто-нибудь еще расскажет .Боятся люди, ведь сказано: откроется то давнее убийство,и найдете знаки. Много неправд было, но я хочу, поведать, как светло светлая и дивно украшенная земля наша погибает. Были убийства и были проклятья. И искали, кто убийство то злое створил, и где начало той беде? С чего пошел гулять по земле черный ветер? Я поднимался в гору - смеялся, я спускался с горы -смеялся, я пошел по дороге равнинной - и заплакал, ибо многое понял. И я пишу нескладно и просто, и кто прочтет, пусть скажет, не было лжи в сердцах их, и спрятали они свое диво. И если придут времена горькие , князья бесчестные, правда улетит на небо, ложь меж людей ходить станет, пойди в города сокровенные, тайные, что основал Изяслав, и услышь слова и легенды. Дерево с тоской к земле клонится, ветер о том в ветвях поет, И блуждали люди в поисках то ли рая разноцветного, то ли счастливой Ярилиной веси, то ли правды. Может это по пророчеству всех нас и спасет.