En Vinter i Stockholm

Когда другие люди перестают интересовать, жизнь вянет.

Мать — самое опасное на свете.

Цивилизация — лишь тонкая пленка на человеческом безумии, на его древнем страхе.

В человеке теснится много сущностей, много "я", и некоторые загоняются глубоко внутрь.

Она была парализована, стерта, перемолота и брошена в забвение любовью.

Как продлить нашу невинность? Чем больше мы узнаем друг о друге, тем сильнее люди преображаются в наших глазах, акценты смещаются.

Если Бог и существует, он определенно не желает снисходить до нее. Надо было, хоть в любой клоаке, найти кого-то еще, кто поддержал бы ее, простил за то, что она такая, какая есть.

Она говорила с мгновениями сущностей других людей, не желавших признавать в себе эти сущности. Различала порывы ветра, подводные течения и перепады, которые люди и сами порой не осознавали и оттого избегали ее. Она была ранимой и защищалась непропорционально бурно — но от чего? Она чувствовала себя нелюбимой.

Время мчится через всё существующее и через нас самих.

Она не была дыханием земли, ни теми голубыми горами, ни даже принцессой в башне. Она была земной женщиной.

У него были умные, немного усталые глаза, иногда по-волчьи внимательные, когда ведущий спрашивал о том, о чём ему не хотелось рассказывать.

Если что-то выходит за пределы понимания, для верности надо подождать, а потом брать в скобки и идти дальше.

Розы, как трогательно, ей стало теплее, потом показалось, что пол поднимается навстречу, чтобы ударить её. Розы – это жестоко.

Ей часто стало сниться, как она пытается написать своё имя, но чернила оказываются белыми, и на бумаге не остаётся следа.

Позже, через много лет, ей показалось, что она поняла ощущения матери и почему той не удалось ничего сделать: не в душевной ли ране причина, не в глубоком ли ущелье, перерезавшем карту женской судьбы, как случается уже много веков.

Скоро стали видны горы, чёрные скалы возносились к небу, как колючие восклицательные знаки – властные, неприрученные.

Я никогда и ни в ком не видел такой искренности, как в тебе. К тому моменту, когда я это понял, я этим уже злоупотребил.