Цитаты из книги En Vinter i Stockholm

...мы — пленники времени, в котором разбросаны капли вечности. В некоторые моменты нашего существования мы переживаем такие мгновения вечности здесь и сейчас. Пузырьки вечности или лопаются, или включают нас в себя. Тогда мы перестаем чувствовать, что мы в плену, на мгновение мы свободны.

СТОКГОЛЬМ В НОЯБРЕ:


арктический город под парусом, серо-коричневое небо, дома кружатся туда и сюда, медленно опускаются в невидимое. Проблеск лихорадочного румянца между чернотой земли и неба. Бледные неоновые огни за окнами автобуса, патетический призыв. Стокгольм в ноябре неописуем и уплывает из жизни в зиму.

Возможны ли живые встречи людей, встречи обнажённые, не прикрытые представлениями? Определённо, не в нашей земной обыденности. Не в земной любви

Жизнь — упражнение во внимательность

Мы произошли из света. Мы подсознательно хотим туда вернуться

В легенде об Амуре и Психее говорится, что нельзя рассматривать лицо спящего возлюбленного. Нельзя искать ответ раньше времени. Забегать вперёд.

Когда десять тысяч вещей предстают в своём единстве,мы возвращаемся к истоку и остаёмся там,где и пребывали всегда.

"Что-нибудь еще от меня надо?" - спросила дочь. "Ты мне нужна", - услышала она собственный голос. Она и сама не ожидала, что это вырвется. В трубке молчали. Она заметила, что сердце сильно бьется. <...> "Я могу приехать сейчас", - сказала дочь уже более естественным голосом. Тогда она ответила, что это, в общем-то, не так срочно, а потом не могла понять, почему она немедленно не сказала "приезжай".

Все, что числилось за ней в жизни - поступки, мнения, решения, - низводилось матерью до смехотворной попытки тщеславного человека сделать себя более значительным.

Дочери умоляли отца быть терпеливым с матерью - не ради нее, ради себя, потому что им было страшно. Отец не смотрел на них. Что могли знать дети об его отчаянии? Как могли они понять, что за дружелюбными шутками он прячет нарастающий гнев? Он не смог сделать счастливой девочку, играющую на виолончели, которую взял в жены.

Ее собственная мать. Полная жизни, стремительная, бурная, как поток или водопад. Талантливая. Всегда с виолончелью у колен. Волосы убраны назад, широкий лоб открыт. Смычок поднят. И незабываемый глубокий звук виолончели. Такой ей хотелось помнить маму.

"Мораль - это слабое место разума", - писал поэт.

Она была ранимой и защищалась непропорционально бурно - но от чего? Она чувствовала себя нелюбимой. Когда она сообщила, что беременна, будущий отец ребенка смотрел в сторону. Пожал плечами. Решай сама.

Человека, как она, нельзя любить. Никто не хочет обнимать металлические доспехи. Не ее вина, что все так вышло, и ни кого бы то ни было. Если бы только она могла плакать.

Этот любимый человек со своим шатающимся миром был для дочерей точкой опоры. Центром мироздания. И позже, когда они подросли, осталась главная загадка: побег мужчины от женщины. От женщины к женщине. Им хотелось не огорчать отца и быть такими, какими он желал их видеть.

- Все очень хорошо, - сказал он, - но у вас есть слабое место, так утверждает карта: нестабильность в любви. Все остальное у вас хорошо.

- Не сомневайтесь, - сказал он. Вы еще не старая и хорошо выглядите. Всегда надо принимать какие-то решения.

Разве дети не являются естественным продолжением любви?

Пьяная, выкурив сто сигарет за ночь, она шла на рассвете, обхватив себя руками, через парк рядом с домом, где они жили, и слышала пение птиц. Это была весна и новый миропорядок.

LET GO OF ME. Отпусти. I AM NOT THE BEAUTIFUL WOMAN YOU ARE LOOKING FOR. Я не та красотка, которую тебе надо.