Krusttēvs

Дон Корлеоне, еще не вполне сознавая, что с ним произошло накануне, — еще одурманенный свирепой болью, с одобрительной улыбкой шевельнул губами, как бы говоря младшему сыну — только сил не хватило сказать это вслух:
«Э, чего мне бояться? Меня давно хотят убить — первый раз попробовали, когда мне было двенадцать…»

В стенах своей квартиры, одна, она не плакала — выла, протяжно и надрывно, по-звериному. Почти три недели Санни к ней не показывался, и она жила на снотворных таблетках, а днем пила, заглушая свои терзания. Боль ощущалась физически — ее всю ломало. Когда он наконец приехал, она держалась за него руками, боясь отпустить хоть на минуту.

Оноре де Бальзак

Джул оглянулся на него:

• Скажите, а вы каждый день надираетесь с утра пораньше?
• Ага.

• Имейте в виду, от силы лет пять протянете, если будете продолжать в том же духе.

• Пять лет? - переспросил он, задыхаясь от смеха. - Родимые мои, да почему ж так долго?

Friendship is everything. Friendship is more than talent. It's almost the equal of family. Never forget that.

Revenge is a dish that tastes best when it is cold.

(c) Vito Corleone

A friend should always underestimate your virtues and an enemy overestimate your faults.

(c) Vito Corleone

I'll make him an offer he can't refuse.

(c) the Don's favourite phrase

Women and children can afford to be careless, men cannot.

(c) Vito Corleone

It was not perhaps the warmest friendship in the world, they would not send each other Christmas gift greetings, but they would not murder each other. That was friendship enough in this world, all that was needed.

Wasn't it true that sometimes the greatest misfortunes brought unforeseen rewards?

You dirty bastard, you ever beat up my sister again I‘ll kill you.

(c) Sonny Corleone

Who is to say we should obey the laws they make for their own interest and to our hurt?

(c) Vito Corleone

Когда ему говорят «нет», он глохнет и ничего не слышит до тех пор, покамест не скажут «да».

Помста — така справа, що смакує краще, коли вона холодна.

Не говори «ні» людям, яких ти любиш, принаймні не говори часто. Оце й уся таємниця. А потім — говори в такий спосіб, щоб воно звучало, неначе «так». Або ж примусь їх самих сказати «ні».

Просити мене зробити таку послугу — це однаково, що просити мене завдати собі шкоди.

Біль і страх — це не смерть, якої вже нічим не поправити.

Великими людьми не народжуються, ними стають.