Цитаты из книги Krusttēva Toma būda

Да, природа сильна в нас, но милость Господня преодолевает ее.тТы только подумай, какая к него душа, у этого человека, и благодари Бога, что он сотворил тебе иной. Да пусть меня продадут еще десять раз, только бы мне не иметь его грехов на совести!..

"Вечность" - страшное слово, дети мои. О ней и думать нельзя без ужаса. Вечные мучения. Этого никому нельзя пожелать.

Велика власть духа над плотью- так велика, что временами наше тело и нервы становятся неуязвимыми, мускулы приобретают твердость стали, и тогда даже самые слабые существа не знают предела своим силам.

Черный Сэм повесил свою кудлатую голову, которая хоть и не было богата умом, зато обладала некиим  качеством, необходимым для политиканов всех мастей и обличий и называющимся попросту умением определять "куда ветер дует".

Тяжкие, хриплые рыдания сотрясали его грудь, крупные слёзы, стекая по пальцам, капали на пол. Такие же слёзы, сэр, лились и из ваших глаз на гроб, где лежал Ваш первенец. Такие же слёзы проливали и вы, сударыня  слыша плач вашего умирающего ребенка. Ибо Том такой же человек, сэр, как и вы.

Один очень гуманный законовед сказал как-то: "Самое худшее,  что можно сделать с человеком, это повесить его". Нет! Это еще не самое худшее -- с человеком поступают и хуже!

Покуда в свете закона эти человеческие существа, нацеленные сердцем и способностью чувствовать, не перестанут быть вещами,  собственностью того или иного владельца, покуда разорение, какое-нибудь несчастье, промах в делах или смерть доброго хозяина будут обрекать их на горе и непосильной труд , до тех пор вы не найдете в рабстве, даже там, где оно обходится без жестокостей, ни одной хорошей, ни одной хоть сколько- нибудь привлекательной черты.

... Плантаторы, довольствующиеся постепенностью в делах благоприобретения, не знают соблазна стать на путь жестокостей, - соблазна, от которого трудно удержаться слабой человеческой натуре, когда возможность быстрого обогащения перевешивают другую чашу весов, где нет ничего, кроме интересов беззащитных и бесправных рабов.

В наши дни, как вам известно, гуманность принимает самые разнообразные и весьма странные формы, а гуманные люди говорят и делают такое, что просто диву даешься.

Это таинственнон слово, столь обычное в наших устах и вместе с тем полной такой страшной силы: "СМЕРТЬ -- странно, что мы произносим это слово, -- добавил Сен-Клер, - а о стоящим за ним всегда забываем. Сегодня человек живет, дышит, любит, полон надежд, желаний и планов, а завтра его нет, и это уже навеки..."

Осиротевший ребенок остается под защитой близких, под защитой закона; он что-то представляет собой, у него есть какие-то права. За рабами прав не признают. В глазах закона это всего лишь товар. В удовлетворении своих желаний, своих человеческих потребностей раб всецело зависит от непререкаемой воли хозяина, и если хозяин умирает, у раба не остается никого и ничего.

Мало на свете людей, которые умеют сочетать свою ничем не ограниченную власть с человечностью и великодушием. Это известно всем и каждому, а лучше всех это знают рабы.

Обливаясь слезами, целуя его, прижала моего двухнедельного младенца к груди, дала ему опия, и он уснул вечным сном. Как я горевала, как оплакивала эту утрату! ... Хоть один мой ребенок не узнал, что такое страдание!

Все, кому хотелось жить, все умирали, а я, я -- сама звала к себе смерть и осталась жива!

Сидя в своем "кабинете", Том читал о человеке, который "научился быть довольным тем, что у него есть". Эта доктрина казалась ему хорошей и разумной, и она соответствовала глубокомыслию и спокойствию духа, которое он черпал из чтения Библии.

Моя мать никогда не противоречила отцу, ничем не высказывала своего несогласия с ним, но от нее и только от нее я воспринял идею о достоинстве и ценности человеческой души, даже самой жалкой, самой несчастной.

И наконец моя мать отчаялась в своих попытках повлиять на него. Только при последнем нашем расчете с Богом станет известно, сколько пришлось выстрадать таким благородным, тонким натурам, когда они, беспомощные, заглядывали в бездну несправедливости и жестокости - бездну, которая никого, кроме них не пугала. Тяжко жить таким людям в наш страшный век!

-...Да что и говорить! Набожность, если только это настоящий товар, - вещь ценная в негре.

-Совести во мне столько, сколько полагается нашему брату коммерсанту, то есть самая малость - только для божбы,...