Цитаты из книги Krusttēva Toma būda

Ведь вы только одним глазком, в щелочку, увидели образчик того, что в той или иной форме творится на земле. Если вглядываться во все ужасы и бедствия, так и жить не захочется.

Наш сенатор, будучи человеком государственным, не мог плакать открыто, подобно простым смертным  и поэтому ему пришлось повернуться ко всем спиной, устремить взгляд в окно, откашливаться...

Вы, политики, вечно мудрите, когда речь заходит о самых простых вещах, а на деле не верите в свои мудрствования.

-- Джон, зачем ты так говоришь! Наш долг совсем не в этом. Пусть хозяева обращаются со своими неграми лучше, тогда они никуда не убегут. Если бы у меня -- не дай боже! - были рабы, я бы за них не беспокоилась : кому хорошо живется, тот не станет думать о побеге, уверяю тебя. А если негр все-таки убежит, так он, несчастный, натерпится такого страху,  так будет голодать и холодать, что незачем еще натравливать на него всех и каждого....

--Подожди, Джон, я не сильна в политике, но Библию читаю, а там сказано : алчущего накорми, нагого одень, несчастного утешь. И я буду поступать так, как велит мне Библия.
-- Но если ты причинить этим вред обществу...
-- Тот, кто повинуется Господу, никогда не причинит вреда обществу. Выполнение Его воли- самый верный путь для нас.

--А правда, что сенат принял закон, запрещающий давать кров и пищу несчатсрым беглым неграм? Я давно об этом слышу, но все как-то не верится -- неужели такой закон можно утвердить?
- Что с тобой, Мери? Ты вдруг стала интересоваться политикой!
-- Вздор! Мне никакого дела нет до вашей политики, но это, по-моему, неслыханная жестокость, противоречащая христианской морали!

--Нет, Мери, не пичкай меня лекарствами. Чашка горячего ароматного чая, немножко домашнего уюта- вот все, что мне нужно.

Он рассказывал о своих подвигах, всячески приукрашивая их для пущего эффекта, подобно тем нашим салонным ораторам, которые не упускают случая навести блеск на любое повествование, исходящее из их уст.

Но негра так же трудно обмануть напускной суровостью, как и ребенка. Его не проведешь. Негр великолепно чувствует притворство.

Наши благовоспитанные читатели, пожалуй, будут недовольны, что мы вводим их в такую компанию, но это предрассудок, с которым не мешает поскорее расстаться, ибо охота за беглыми неграми  занимает теперь место среди самых почтенных профессий в Америке и почитается гражданской доблестью. <> работорговцы и охотники за беглыми неграми, того и гляди, приобщатся к нашей аристократии.

Да уж если на то пошло,  велика ли разница между тобой и мной? Может, ты совестливее или сердце у тебя добрее? Как бы не так! Будто я не вижу твоей подлости, не понимаю, что ты норовишь и самого дьявола вокруг пальца обвести, и шкуру свою сберечь! А уж благочестивым ты себя лучше не выставляй! Слушать тошно!

На нем была куртка из буйвольной кожи мехом наружу, придававшая его и без того свирепой физиономии нечто звероподобное. Необузданная жестокость сквозила во всем его облике. Если читатель способен вообразить бульдога, разгуливающего на задних лапах в куртке и шляпе, он получит полное представление об этом человеке.

Так рассуждал этот бедный, невежественный житель штата Кентукки, не разбиравшийся толком в законах своей страны и поступивший по совести, чего вряд ли можно было от него ожидать, если бы он занимал более высокое положение в обществе и был бы человком более осведомленным.

Полная той силы, которую Госрпдь дает человеку, доведенному до отчаяния, Элиза дико вскрикнула и в один прыжок перенеслась через мутную, бурлящую у берега воду на льдину. Такой прыжок можно было сделать только в припадке безумия...

Разве они не продают младенцев, не отрывают их от материнской груди? ,<> А разве им не приходилось различать жену с мужем? Ведь это все равно, что жизни человека решить. Им-то горя мало: веселятся, вино пьют, трубочку покуривают.  Если и сатане до них дела нет, так зачем он тогда нужен!