Цитаты из книги Остров для белых

Ни один деспот с абсолютной властью над жизнью и смертью подданных не может определять, сколько минут мужу овладевать женой, сколько минут матери баюкать младенца, как часто улыбаться юноше. Как врачу лечить больного, как кормчему держать курс в море, сколько минут варить похлебку. С какими соседями захочет дружить человек, как долго вести речи, смотреть на облака и беседовать с детьми. А главное — о чем думать человеку, и как думать, и долго ли. Даже в самой жестокой деспотии есть свобода, хотя пространство ее невелико. Что-то человек всегда решает сам, по своей воле.

Потом я нашел работу в Сан-Диего, в Оушен-Бич, оттуда народ удирал ночью за границу только так. Резинку с мотором бегом подтащат, подальше на веслах без шума отойдут, а там как дунут — и хрен найдешь. Вся Латинская Америка к твоим услугам, а из Мексики — хоть в Японию, хоть в Китай как нефиг делать. Так китайцы вообще суда за пределами территориальных вод держат — хоть дуй прямо к ним, и все в порядке. Беженцев наших спасают, ты понял. А в Калифорнии все квалифицированные работники давно ведь сбежали. А вдоль пляжа ночью врубают прожектора, чтоб, значит, не сбегали. Хорошо платили. Вот я и подался.

Во-первых, психология войны и осажденной крепости способствует сплочению народа вокруг власти. Во-вторых, внешняя угроза объясняет необходимость внутреннего ужесточения режима. В-третьих, в полувоенном, осажденном положении, во враждебном окружении — легко и просто заткнуть любые рты и посадить или убить любого недовольного. В-четвертых — так удобнее грабить страну и держать народ в нищем и рабском положении. В-пятых — это принципиально, это очень важно: когда власть в государстве захватывают бандиты — внутри они устанавливают грабительский и деспотический порядок. Такова бандитская сущность. Из этой сущности проистекает, после внутреннего устройства страны под себя — распространение своего порядка и своих представлений о мире на соседей и далее на все территории и государства, до которых государство-бандит сумеет дотянуться.

Нужен вождь и пророк, который соберет миллион человек на площади, а еще сто миллионов затаят дыхание перед телевизорами или с телефонами в руках. И тот, кто силен их силой и горит их жаждой, скажет им, прокричит им громовым и сорванным голосом, и слезы ярости и любви будут звенеть в его голосе: этот избранник истории и народа выразит все то, что жжет и томит их души. Он прокричит им об их гордости и об их унижениях. О трудах, плоды которых у них украли. О родной земле, которую завещали им отцы и деды. И о враге, который поработил их ум и забрал их силу. И тогда каждый станет бойцом, и каждый станет кровным братом ближнему своему. Ближнему! — а не всякой швали, паразитам и кровососам.

...Много лет спустя одинокий старик Мелвин Баррет, младший сын Стэнли, вспоминая ежегодные визиты в дом деда, обнаружит в памяти и уже не забудет рассказ Рэя Брэдбери (а на самом деле Роберта Шекли) о человеке, который мечтал накопить денег на сеанс настоящего, максимального счастья: его можно было получить в салоне одного владельца уникальной установки. Но сеанс был очень дорог, и скопленные было деньги уходили то на колледж для сына, то на доктора для жены, то на ремонт дома или новую машину взамен изношенной — так вечно настоящее счастье и откладывалось, и не удавалось стареющему обычному человеку испытать хоть раз в жизни это волшебное чувство, о котором мечтает каждый. …А потом сеанс окончился, владелец установки отсоединил проводки от его головы и запястий, помог выбраться из кресла, и посетитель отдал ему гонорар: упаковку галет и две банки мясных консервов. И пошел, пробираясь между обугленных после атомной бомбардировки руин, к землянке, где жила его семья.

- Что происходит с народом, когда медицина достигла высот, а цивилизация — богатства? — продолжал Ребе. — Больные дети выживают и оставляют потомство. Больные взрослые выживают и оставляют потомство. И что говорят биологи? Они говорят, что накапливается «генетическая усталость». Но у гена нет рук и ног, он не пашет ради хлеба насущного, он не может устать. Он делает что? Он дегенерирует! Он сохраняет и передает ущербные особенности организма. С народом происходит дегенерация — люди в среднем становятся хилые, болезненные, с ослабленной репродуктивной функцией. И тогда — как бы само собой — рождается меньше детей, и этот высококультурный и обеспеченный всеми благами народ начинает вымирать. Умирает больше людей, чем рождается.