Цитаты из книги Остров для белых

Для монастыря не нужны каменные стены — хватит и тех руин, отзвуков хорала, что в твоей душе.

А там играют — сам посуди: Старик Клинт Иствуд — руководителя всего плана заговорщиков и создателя организации, Брюс Уиллис — глава боевой группы, Рассел Кроу — представитель рабочего подполья, Брэд Питт — русский генерал, командир секретной базы, Бен Кингсли играет Клауса Шваба, ты понял? Нет, ну конечно политкорректность: Дензел Вашингтон играет Обаму, Джеки Чан — Си Цзиньпина, Мерил Стрип — Ангелу Меркель. Ничего команда, да?

Удивительно, как разные люди могут писать одно и то же, соответственно об одном и том же? Но они запитываются из одного информационного облака. Живут в одно время, в одной системе понятий и ценностей, живут сходной жизнью — это определяет сходный образ мыслей.

В Африку пусть едут страдать комплексом вины перед черными! И смотрят, как живут негры у себя на родине! И кто вякнет про наследие колониализма — сравни, как жили при колониализме, как жили до него — и как живут сейчас, после него. Или они в Средние Века процветали, когда еще белые вообще о них не знали? Или это белые научили их лени, глупости и воровству?

КАКОЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ МНЕ НРАВИТСЯ. Утром проснулся — и знаешь: что хочешь — то и делаешь. Можешь на скейтборде ехать в парк, а можешь — на машине во Флориду, а можешь улететь в Париж на день или хоть на год. Это, конечно, мечты, но если по-взрослому представить: проснулся — и решил дать боссу по роже и пойти пить пиво на лужайке. А можешь послать работу на фиг и открыть собственный бизнес.

И отправляясь в поход за истиной, ты однажды обнаружишь себя в длинной рубашке с рукавами, завязанными на спине.

Человек всегда счастлив — надо только увидеть и оценить свое счастье.

Всегда с тобой твои рождение и смерть, нечего бояться, вот они. Гордые поступки и тайный позор, бешеные надежды юности и смирение старости, главные свершения и дни безнадежной слабости. Все звуки жизни и ее краски, все услышанные слова и запахи всех вещей — с тобой. Вся твоя жизнь всегда с тобой.

Борьба за гуманизм привела к тому, что честный гражданин бессилен перед преступником, а полицейский боится не преступника, а наказания властей за превышение своих полномочий.

…жертвы, войдя в статус столпов общества, как правило оказываются не только некомпетентны, но также авторитарны, нетерпимы и жестоки, склонные увековечить свой паразитический образ жизни в законодательном порядке и подкрепить силой. Жертва, вознесенная во власть, стремится превратить подчиненных сограждан в рабов. Бойтесь этого!

Если человек знает, что он — сын великой расы и великого народа, великой страны, великой культуры, что за ним славная история его предков, что его земля полита их потом и их кровью, и в этой земле покоятся их кости — этот человек непобедим, и этот народ непобедим.

Когда я напиваюсь, я молчу. В отличие от своего голоса, который несет все подряд, абсолютно не интересуясь моим разрешением. На этот раз голос превзошел себя. Он сообщал то, что я думал, и то, чего не думал, и как сюрприз даже то, чего не мог бы подумать. Нет ничего интереснее, чем знакомиться со своим расширенным от дозы сознанием.

С тех пор, как Человек построил шалаш, сделал каменное рубило и овладел огнем — именно Ум и Знание определяли его господство над всем окружающим. Ум и Знание — это перспектива, это будущее, это могущество. Глупость и незнание — это смерть на обочине, в придорожной канаве Эволюции.

Литература — это наркотик. Аспект эскейпизма, мы ведь не забываем? Как всё искусство в принципе, литература условна. Во-первых, условен носитель: папирус, глина, пергамент, бумага. Условна графическая передача: клинопись, иероглифы, алфавит. Во-вторых и главных — условна суть: ты воспринимаешь рассказ о том, чего никогда не видел или, еще более, чего вообще не было. То есть: ЛИТЕРАТУРА ЕСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ ИМИТАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ ГРАФИЧЕСКИМ СПОСОБОМ, КОДИРУЮЩИМ ВТОРУЮ СИГНАЛЬНУЮ СИСТЕМУ — ЯЗЫК.

Для молодежи социальные сети — это как столбик для собачки: обнюхать следы других и пописать самой — вот и все чтение.

Ужас в том, что сегодня ложь и преступление во имя идеологических догм приказано считать единственно моральными, а противоречащую им правду — преступной. Когда правда объявлена преступлением — эту цивилизацию уже ничто не может спасти.