Ešalon za Samarkand

"Быть человеком - это и значит чувствовать, что ты за все в ответе." (Антуан де Сент Экзюпери)

"Эшелон на Самарканд" - роман-путешествие, роман-выживание, в котором детство - это тоже война, это роман-искупление, роман о человеческом и зверином внутри человека. Одна из самых болезненных книг, которые я прочитала за последние годы. Сильная, страшная история, с привкусом отчаяния и малой толикой надежды.

Двадцатые годы двадцатого столетия во вновь народившейся стране, в Советском Союзе. Голод, разруха, местами еще громыхает гражданская война. Передел всего и вся. И дети. Голодные, беспризорные. Дети, которые не живут, а вечно выживают, их детство - это тоже война, постоянная борьба за жизнь, в которой так велик шанс проиграть. Из Казани направляется эшелон на Самарканд, в котором приказано переправить 500 ребятишек из местного детского приюта. Эти дети... они ни живы, ни мертвы. Дорога длинна и крайне сложна, почти невозможна, потому что продовольствия даже на часть пути нет, одежды нет, топлива почти нет, да ничего нет. Есть дети и так называемый экипаж. Начальник эшелона Деев, представитель деткомиссии Белая, фельдшер Буг, повар, машинист, сестры милосердия. Вот и все - и каждая станция - это война за еду, война всего экипажа за свою душу, за детей. Искупление грехов. Спасти эти души за погубленные когда-то в другое время.

На пути встретятся разные люди. И басмачи, и чекисты, казаки, красногвардейцы. Все они так или иначе проявят и звериный оскал, и человеческую сущность. Все они окажутся не в чистом виде злодеями, и не ангелами. Они будут просто людьми, в которых все перемешено - и милосердие, и ненависть, и боль, и агрессия. Одной рукой карали, другой - спасали.

Это страшная история о детях в надежде выжить. Дети всегда дети. Я с большим интересом читала о том, как они терпеливо справлялись даже не с трудностями, а с ежедневным отчаянием. Они терпели, ждали, сходили с ума, умирали, они прикипали всей душой к тем взрослым, которые были рядом, которые пусть на время, но становились их родителями, кормильцами и, к сожалению, порой - гробовщиками.

"Самому удачливому добытчику не достать эшелонным детям новое прошлое. Не вернуть родителей. Не отрастить новую память или новое здоровье."

Нет, все это невозможно. Морально дети покалечены навсегда. Но пусть они все же видят людей, которые пытаются помочь. Пусть надеются, пусть любят, пусть доверяют, потому что в этом душевное здоровье, даже не здоровье, а спасение.

Пусть птицей летит эшелон к надежде, к тому месту, где эта надежда обретет новые крылья. Взрослые всегда в ответе за детей. Как известно, чужих детей не бывает. Есть ребенок, который нуждается в помощи, значит, надо помочь, на то ты и человек. Тем более если натворил уже много зла, то хотя бы в этой помощи найти толику искупления для свой души.

Роман о той истории, которую прошли, которая обязательно должна научить каждого всегда оставаться Человеком. Дети - это будущее, не будем бороться за их жизнь и душу - и миру конец. Трагическая, страшная история, которую я читала со слезами на глазах, с болью и с надеждой, которая похожа на мираж.

Вот ну совсем не хотела писать рецензию о такой громкой книге. Думала прочитаю, составлю своё мнение о ней, и достаточно. Гузель Яхина - Зулейха открывает глаза - мне понравилась, какой-то своей новизной, и я бы не сказала, что в ней прям очернение советской России. Ведь абсолютно все счастливыми не будут при смене власти, кто -то всегда страдает. И, взгляд другой стороны возможен, почему бы и нет. И роман Гузель Яхина - Дети мои - мне понравился, как будто в нём есть своя душа... Но вот у Гузель Яхина - Эшелон на Самарканд я не нашла очарования, души, изюминки... А может, дело в том, что просто с самого начала как прочитала:

Деев никому не сказал, что провизии в эшелоне – на три дня пути. При скудном пайке – на четыре. При нищенском – на пять. А кому скажешь? Белая, узнай об этом, ссадила бы всех калек-лежачих на казанский перрон и глазом не моргнув. Фельдшер того и гляди сам бы на вокзале остался. Не было у Деева в пути товарищей – одни противники. Словно не одно дело делали, а воевали друг с другом.

уже в глубине души сделала свой вывод... Честно говоря, хоть убейте меня, не могу поверить, что нормальный человек, возьмёт везти 500 детей и группу воспитывающих взрослых, зная, что еды на три дня. Это, извините меня, разгильдяйство и есть другое слово... Но уж не стану его употреблять здесь... Даже, если дети умирают от холода, от голода, но брать их наугад, на удачу... Мне кажется это- не человеческий поступок.

В своё время работала я в одной компании, и был там хороший человек- финансовый директор. Я тогда молодым специалистом была, и он меня натаскивал в бухгалтерских делах и мудрости учил. Учил тому, что думать надо перед тем, как что-то сделать, его слова отложились навсегда в голове. "Мы сначала делаем, не думая, и потом попадаем в ж...пу, ну и потом с умным видом ищем выход, а если повезёт и найдём, то мы герои"Так вот этот роман про такого "героя". Не эпоха виновата, а вот такие раздолбаи, которые всегда были и будут. И возможно они как раз и виноваты в том, что и в царской России было тяжело, и в советской, и в современной.

Ну как так взять более 500 человек в долгий путь и еды на три дня? как так? объясните мне. А если б им только раз повезло, только чекисты помогли, а казаков и остальных они б не встретили? Это же чистой воды удача! И вот так на удачу ехать????? Это же просто заранее убить всех... Но я как-то продолжила чтение, ну думаю уж совсем было плохо, на станциях в дороге договоренность есть и т.д. Так не было ничего -абсолютно!!! И далее гражданин Деев не раз докажет свою халатность, распущенность и наплевательское отношение. И детей он брал не проверяя, и по его воспоминаниям людям давал после голода по полным чашкам суп, а что разве в голодное время люди не знали, что выходящим из голода людям нельзя есть много? И под конец ещё и заблудился... Ну разве это ответственный человек? Деев под маской доброго человека прикрывает свою "авось прокатит"-натуру.

О литературной и исторической ценности романа я не заикаюсь, пусть профессионалы о этом говорят и пишут. А каждый человек сам решает и делает выводы...

Кстати, "выдавливать прошлое"- это как раз методы советской России. Вы дайте лучшее, покажите своим примером, дайте то, чем можно гордиться...Если б в сегодняшней России была бы своя Силиконовая Долина( к примеру)думайте, люди вспоминали б так часто о первом полете человека в космос? Люди при хорошей жизни сами забудут о "прошлом" и сами перестанут его идеализировать...

«Всё, что с тобой приключилось, — недавно или давно, в любом году твоей жизни — не исчезает бесследно, а происходит опять, и сегодня, и завтра, и всегда».

Одна из главных книг этой весны — экзотическое road movie в жанре «истерн», в противовес американскому вестерну: если у них, осваивая Дикий Запад, бледнолицые истребляли краснокожих, то у нас красные рубились с белыми и басмачами, советизируя Восток. С другой стороны, это вполне диккенсовский роман о злоключениях детей, — нищих и голодных, где happy end для всех невозможен. История разворачивается на фоне голода 1920-х годов в Поволжье, о котором у нас одни предпочитают лишний раз не вспоминать, а другие и вовсе имеют весьма слабое представление. Классик татарской литературы Галимджан Ибрагимов, чьё имя носит один из казанских проспектов, ещё тогда засвидетельствовал людоедские ужасы поволжского голода в своей запрещённой повести «Адәмнәр» («Люди»). Главные герои романа-путешествия Деев и Белая, лишённые не только имён, но и ярких индивидуальных черт, воплощают образы среднестатистических советских работников, напоминая своими типажами Игнатова и Настасью из дебютной яхинской «Зулейхи». Но там поезд мчал их навстречу холоду и смерти, а здесь — катит к сытости и теплу, в сказочный Узбекистан. Начэшелона, комиссара, сестёр да и всех остальных персонажей объединяет любовь к детям, вера в «человеческое братство, что посильнее и жалости, и вины», но понимают они её по-своему. Для каждого из них спасение детских жизней — это прежде всего спасение своей души, сожжённой братоубийственным лихолетьем. Это единственная высшая цель, объединяющая на страницах романа и чекистов, и белоказаков, и басмачей, давая робкие ростки добра в людских сердцах сквозь сковавшую их жестокость и чёрствость. Но даже здесь, одной рукой спасая пять сотен сирот, другою Деев губит самого преданного своего спутника, как когда-то, по незнанию, покарал «шоколадных» пацанят, после расправы над которыми всю жизнь его будет воротить от сладкого. Искупает ли его вину то, что он не ведал, что творит, и миссия, доведённая до конца, вопреки нервным срывам и подступающему безумию, — судите сами...