Орден желтого флага

Слушала аудиокнигу и медленно, но верно повергалась в ужас, практически панический.
Каждый словесный выверт, сам по себе любопытный и даже остроумный повергал в уныние.
Становилось понятно, что не отхлебнув из баке, отзыв на См.отрителя не написать.
А отхлебывать не хотелось - инстинктивное ощущение читателя.

По-счастью, вспомнился великолепный фильм Девчата.
Далее цитата из книги Бориса Бедного (по ней-то фильм и поставлен):
Напоследок Тося сменила пароход на грузовик и тряслась в кузове орсовской полуторки по ухабистой дороге. Дремучий лес заманивал Тосю все глубже и глубже в заповедную свою чащобу. Взобравшись на ящик с макаронами, Тося с молодым охотничьим азартом озиралась по сторонам, выслеживая притаившихся медведей. Юркая бочка с постным маслом неприкаянно каталась по днищу кузова и все норовила грязным боком исподтишка припечатать Тосины чулки. Тося зорко охраняла единственные приличные свои чулки и еще на дальних подступах к ним пинала бочку ногой. Один лишь разик за всю дорогу она зазевалась на толстенные сосны, с корнем вывороченные буреломом, — и ехидная бочка тотчас же подкатилась к беззащитным чулкам и сделала-таки свое подлое дело…

Да, вот примерно такой ужас от этого баке (по-русски "бочка") от См.отрителя и приключается.
Девчата, смотрите, не припечатайтесь.

Встретились как-то Василий Иваныч, Петька и Анка / Толстой, Достоевский и Ариэль / Павел I, Бенджамин Франклин и Франц-Антон Месмер...

«Смотритель» из тех книг Виктора Пелевина, «действие которых происходит в абсолютной пустоте». Конечно, в той или иной степени, тема пустоты и нереальности мира поднимается во всех его произведениях, но лишь в некоторых она становится сюжетообразующей. В большинстве романов сюжет существует строго по законам придуманного автором мира, а герои, если и подвергают сомнению реальность, в которой живут, или вдруг познают Великое Ничто, то делают это под воздействием каких-либо средств, на короткое время, после чего продолжают существовать в рамках заданного литературным демиургом пространства, а если они и вырываются за пределы собственного мира – то происходит это обычно в финале.

Особняком (условно, поскольку все книги автора – это части одной большой Истории, и между ними прослеживаются не только идейно-смысловые связи, но и прямые привязки, посредством описываемых событий, персонажей, места и времени действия) в библиографии Пелевина стоят такие романы, как «Чапаев и Пустота», «Т», теперь ещё и «Смотритель», при желании их можно, опять же, условно, объединить в трилогию. В этих книгах сомнение в реальности и филигранные словесные кружева, сплетённые из нитей вероятностных трактовок сюжетного действия – главная (как художественная, так и концептуальная) составляющая. Не юмор, не сатира – как это случается в других книгах Пелевина – здесь на главные роли не претендуют, хотя, конечно, присутствуют в нормальной для того, чтобы их заметить, дозировке.

Сюжет внешний (проснулся, встал, пошёл, шёл, пришёл, лёг, заснул) – лишь ширма, за которой прячутся другие приключения и путешествия. Яркая жизнь сознания читателя, наблюдающего за героем с той стороны книги – вот что составляет главное в таком романе. Читателю много интереснее следить не за похождениями Алексиса Киже (Петра Пустоты или Льва Толстого), а за кульбитами собственного разума, которые тот совершает пробираясь сквозь многослойный пирог текста.

Нельзя быть уверенным вообще не в чём (этим, кстати, Виктор Пелевин очень близок с Филипом Диком, в некоторых романах которого реальность, вернее, их множества, так же сомнительны), и это прекрасно. Ведь именно сомнения – обратная сторона уверенности – делают мир реальным, наряду с беззаветной верой, каким бы при этом «сумасшедшим» этот мир в итоге не оказался (дано в кавычках, поскольку для сознания, не привязанного к определённой системе координат, только это шествие и может служить доказательство собственного существования, потому термин сумасшествие, говорящий о качестве разума, представляется некорректным). Лишь сомнения являются по-настоящему реальными, сокрушающей силой или созидательной энергией. Только с оглядкой на них можно что-либо пытаться сделать, всё остальное – лишь трактовка.

Дирижабли и кареты, камзолы и парики, механические големы (аналоги андроидов) и обнибусы. «Любовь к трём Цукербринам» – это киберпанк, а «Смотритель» – стимпанк. Если быть совсем точным, то это его ответвление, которое можно окрестить термином «благодатпанк», поскольку весь этот мир, называемый Идиллиум, однажды созданный троицей Павлом/Бенджамином/Францем-Антоном, приводится в действие благодатью. Её вырабатывают благочестивые служители (невозвращенцы, возвращающиеся однажды, вступившие в поток) Ордена Жёлтого Флага, обеспечивая счастливое существование мирян. Деньги в этом мире – глюки (от немецкого Glü̈ck, что значит «счастье»), которые обеспечены этим самым счастьем. Но благодать и глюки – это лишь локальные проявления всепронзающего Флюида, энергетического потока, который и создаёт эту реальность, проводником для потока служит Смотритель Идиллиума (Его Безличество, Его Переменчество, Его Страдальчество, Далай-Папа, Великий Магистр Жёлтого Флага).

Сюжетная схема романа знакома читателю Пелевина до оскомины или боли (рези в глазах, висках, желудке), до мозолей в сознании: молодой человек (очень редко – девушка) волею судьбы (Языка, Флюида, Богини, Потока и прочих сущностей – в зависимости от того, какой именно роман вы сейчас читаете) избран для высокой цели управления миром, в котором он живёт. Жизненный путь Избранного и становится содержанием произведения. Поскольку «Орден Жёлтого Флага» – это лишь первая часть романа, к концу книги Алекс де Киже лишь становится Смотрителем, как он справится с этим своим назначением – видимо, об этом расскажет книга вторая.

ПС. Из жемчужин романа: музыкальный голем, созданный из серебра, золота и платины, исполняющий песню Виктора Цоя «Война».

ППС. Создан Идиллиум по методике «животного магнетизма», которую разработал Франц-Антон Месмер. Отсылаю вас к Википедии, там о Месмере есть неплохая ознакомительная статья, в которой, кстати, высказано предположение, что мерсеризм из диковского романа «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (не зря я вспоминал Дика) – это тот самый месмеризм. Во всяком случае, техника вхождения в общую эмпатическую реальность, путём прикасания к проводникам, схожа с методикой «бакэ», которую практиковал Месмер (смотрите иллюстрацию ниже).

Как-то так получилось, что до универа я вообще ни строчки Пелевина не читал. Мне казалось, что это заразный писатель. Что даже после одной его книги становишься зачумленным и находишься в постоянных поисках дозы кислотного цинизма. Так получилось, что его первую книгу мне подарили. В последующие 5 лет, сам того не замечая, я прочитал вообще все, что вышло из-под топора Пелевина, не являясь при этом его обожателем.

Возможно, с вами произошла та же история, поэтому роман "Смотритель" покажется вам дайджестом тех идей, что Виктор Олегович транслирует всю свою творческую жизнь. Не исключено, что так и надо - гнуть свою линию. То есть критиковать писателя за типичные игры со светотенью и за то, что новый роман про смотрителя, а прошлый про циклопа, не стоит.

Вы легко узнаете суру Каю из "Снаффа" в девушке Юке из новой книги. Чуть поменяли настройки разве что. Трех Вседержителей в трех Цукербринах. Бочка, через которую медиумы создавали Идиллиум, до странности напоминает ванну из "Боги и механизмы", в которой герой нашептывал Бушу-младшему про горний ангелов полет. Все эти самоотсылки не делают чтение менее интересным, но Пелевин столкнулся с проблемой, выходящей из этой зацепочности: ему требуется все больше места и времени, чтобы объяснить принципиальное отличие нового мира от всех тех, что он создал раньше, а также заложить в это здание бомбу. Не забыть рассказать об иллюзорности вообще всего.

Первый том "Смотрителя" - это по сути вводная часть. Целая книга, видите? В "Цукербринах" ему для этого потребовалось всего 65% текста. Проблема растет как трофическая язва, но делать выводы до второго тома, конечно, не стоит. Хотя вряд ли кто-то ждет убер-остросюжетности от Пелевина. Дети однажды спросили меня: "Что такое пиррова победа?". Это когда вашу девушку позвали в групповуху, а вас нет. Все ждут, когда сработает этот механизм, чтобы получить укол катарсиса. То есть, когда отношения с главной героиней снова мучительно разорвутся, а сам Алекс победит судьбу. Скорый поезд "Желтая стрела" остановится, он сойдет в чисто поле. Ветер качнет его волосы, но идти будет некуда.
Пока для этого есть все условия.

Сложно возвращаться к Пелевину после долгого перерыва. Требуется время снова привыкнуть к его несколько сумасшедшей манере общения с читателем. Но Павел Первый... очень уж интересная мне историческая личность. Пришлось рискнуть. И не зря. В рамках пелевинского творчества "Смотритель" вполне мирная и стандартная книга. Мне понравилось. Сначала я расстроилась, что в книге ужасно мало самого Павла, но потом автор частично это то ли исправил, то ли нет, в общем, заинтересовал. Вторую часть точно читать буду.

Автор исписался. Новых идей нет, всё уже было, начиная от сюжетных ходов и заканчивая общей философской канвой. Про пустоту было еще в Чапаеве и пустоте, педофильские девочки идут с книги оборотня и т.д. Интерес представляют постмодернистские кунштюки-перевертыши вроде фабулы с Киже и Павлом, плюс есть несколько (буквально несколько) свежих хлестких фраз. Для сравнения, Поколение П и ДПП (НН) состоят из таких фраз чуть менее, чем полностью.

Ну и отдельное спасибо за продажу небольшой повести в двух томах с разреженным шрифтом и огромными полями двумя томами по 600р каждый.

Поскольку мой отзыв на книгу будет 27-м, я наверняка повторюсь. Да, я бралась за роман с осторожностью, потому что последние вещи Пелевина меня разочаровали. И да, этот роман явно лучше: более стройный, внятный, понятный, с приятным героем и хоть сколько-то логичным сюжетом. Кажется, что в этот раз читателям Пелевина не будет повода восклицать, что Пелевин, мол, уже не торт.

Но меня это возвращение на круги своя как-то не порадовало. Пелевин занимается тем, что он отлично умеет: объясняет нам, как устроен мир. В очередной раз мир его устроен по-другому, но объясняет-то он все время одинаково: рассказывает раз, разоблачает рассказ два, наводит тень на плетень три, подсылает призраков с разоблачением тени четыре и еще там и тут упоминает любимых героев в необычных для них ситуациях. Вуаля!

Я читала с удовольствием и с удивлением: как автору на скучно кататься по одной и той же дороге, использовать одни и те же трюки. Но с другой стороны, если обе стороны (писатель и читатель) довольны, то чего еще и желать-то.

Если говорить о «Смотрителе» в целом, не дробя на части этот жалкий не только по объёму опус, то не то чтобы за душу, но потрогал «…маршал Геморрой, который обошел его с тыла, отрезав от последних греческих радостей…» (Пелевин о наболевшем) и, безусловно, картинка со старым големом, спешащим на добровольную утилизацию с улыбкой на губах, побиваемый мальчишками (есть в этом что-то библейское). А в остальном, Виктор Олегович превратился в безблагодатного зеленого попугая, из книги в книгу повторяющего одну и ту же замусоленную истинку, давно набившую оскомину. Тема резиновой подруги, прорыва в высшие сферы, профанического превозмогания, осознанных сновидений – не раскрыта, вернее, к сказанному уже давно не было добавлено ни единого нового и эксклюзивного словечка. Обидно, но предсказуемо. Пелевин уверенно занял нишу отечественного коэльо, со своей философской беллетристикой, но кому от этого стало умнее?.. Не получается больше из чтения его книг Великого Приключения, не получается и весёлой развлекалочки. Ничего не получается, даже внятной рецензии, пусто и без-мысленно в башке.

Моя проблема в том, что начиная знакомиться с Пелевиным я сконцентрировала внимание только на "классических" произведениях и упустила из виду книги, вызвавшие недовольство и порицание автора за истощение творческой мысли. Поэтому, читая "Смотрителя" была удивлена произошедшей метаморфозе и наконец-то поняла, за что его так ругают многочисленные поклонники.
Мне книга понравилась, но Пелевина не узнала. Я бы скорее решила, что это одна из фантазий Лукьяненко, особенно, когда на середине была видоизмененная цитата из текста группы "Наутилус". Но, несмотря на все вышесказанное, диалоги и мысли героев продолжают развиваться в направлении Пелевинской философии. Именно это всегда и привлекало мое внимание. Так, что, присоединяться к толпе с факелами не буду и поставлю хорошую оценку =)

Зачем столько букв, сколько же вам платят, или вы совсем бездари? видимо так должен был сказать персонаж, память о котором у одного из пиЕлевинов, подверглось амнеееезии. в букенбергах он только рождался, а здесь ему режут пупок. тот кто не читает это(потому как третий глаз уже рассказал ему содержание) напишет вам ещё не это. только скажите что принять? иначе как если для вас имеет значение направление. даже бесплатно напишу, так на досуге понемногу. будете ждать? потом только не забудьте вытащить мозг и промыть(можно и не дорогим средством, хозяйственным мылом например) .