Я подарю тебе солнце

– Поскольку ракушка теперь у тебя, – говорит он, – думаю, мне далеко лучше не отходить.
– Так вот почему ты мне ее отдал!
– Да, таков был мой зловещий план.

Они не только творят искусство, они сами – ходячее искусство.

Я не собираюсь с ней больше никогда разговаривать и демонстрирую это очень четко. Ее голос – всего лишь помехи. Она сама – лишь помехи.

Что спит в сердце, то спит и в камне.

Я вспоминаю, как психолог говорила мне, что я, как дом в лесу, без окон, без дверей. И нельзя ни войти в него, ни выйти из него. Но она ошиблась. Потому что стены рушатся.

Встретить родственную душу – это все равно что войти в дом, в котором уже бывал раньше, – узнаешь мебель, картины на стенах, книги на полках, содержимое ящиков: ты сможешь сориентироваться даже в темноте, если придется.

– Нет, слушай, так ты только усложняешь мне задачу. Комплименты прошу оставить при себе. О! – Оскар снова идет ко мне. – Точно! Я придумал. – Он натягивает мне шапку, закрывая все лицо и половину шеи. – Вот. Идеально. Давай разговаривать.
Но я теперь смеюсь под шапкой, он смеется снаружи шапки, и нас уносит так далеко, я не знаю, я, наверное, не была так счастлива никогда.

Он смотрит на меня как раз так, как надо бы запретить законом или запатентовать, и я теряю всякую ориентацию даже в таких вопросах, как меня зовут, что я за существо, а также почему девочке может прийти в голову мысль бойкотировать мальчиков. Почему мне вдруг стало совершенно плевать на то, что это может повлечь за собой беду? Мне хочется одного – запустить пальцы в его спутанные волосы, потом положить чуть согнутую ладонь на синего коня на спине и прижаться к нему губами, как София.

если ты хочешь, чтобы в жизни творились чудеса, надо уметь их видеть