Небо повсюду

Я сказала ему: Я принадлежу тебе. Я сказала ему: Мое сердце отдано тебе навеки. Я сказала ему: Я слышу душу в твоей музыке.

В конце концов, это моя история, и мне решать, как ее рассказывать.

жизнь – это полный бардак.

В этом была вся Пейдж: носила с собой свою собственную погоду…

– Ленни… – Бабушка обходит стол и подходит ко мне.
– Он ненавидит меня.
– Нет, – пылко говорит она. – Если я и видела когда-нибудь влюбленного мальчика, Горошинка, то это Джо Фонтейн.

Из комнаты исчезает весь воздух, и я исчезаю вместе с ним.

– Сара, – говорю я, опрокидываясь на кровать. – Розы. Это же афродизиак, помнишь?
Ей не нужно долго объяснять.
– Да, Ленни, да! Это как раз то чудо, о котором ты молилась! Летающие финики, да!
– Финики?
– Я слишком напилась. Не могу придумать животное.

Мы едем домой, и нет никаких звезд, никакой луны. Только тусклая темно-серая чашка вместо неба.

С каждым днем пропадает какой-то след моей сестры, и не только из окружающей реальности, но и из моей памяти, и я ничего не могу с этим поделать. Просто сижу в этом беззвучном Убежище безо всяких запахов и плачу.

Как привыкнуть к тому, что никто больше не назовет меня Джоном Ленноном? И не заставит поверить, что небо начинается у моих ног? И не будет вести себя как последний придурок, чтобы я сказала quel dork? Как привыкнуть к отсутствию мальчика, который превращал меня в сияние?

Моя мама – нерадивая, безответственная и, возможно, умственно отсталая женщина. Она совсем не героиня. Просто эгоистка, которая не справилась со своими обязанностями и оставила на крыльце своей матери двух крошек. И больше не возвращалась. Вот кто она такая. И вот кто мы такие: двое покинутых, брошенных детей.

я жила в мире снов, полностью загипнотизированная бабушкиными сказками.

К черту карму!

Иногда приходится разбираться с собственным хаосом в одиночку.

я смотрю на тысячелетнюю сосну по ту сторону дороги. Дерево взирает на меня с нескрываемым ужасом. Оно явно желает дать мне хорошего пинка под юный зад. Моему юному заду очень стыдно.

ты можешь рассказывать свою историю так, как сам захочешь, черт побери.
Это твое соло.

– У Бейли, как и у многих, было шило в попе. Но мне кажется, что больше она все-таки была похожа на меня. Ну или на тебя в последнее время, раз уж об этом зашла речь. Рабыня любви. – Он улыбается так, словно только что принял меня в тайное общество. – Может, дело в этих проклятых розах; в них я как раз верю целиком и полностью. На сердце они влияют просто убийственно, клянусь тебе. Мы – словно лабораторные крысы, что целый сезон вдыхают их запах…

Рабыня любви.

Когда я не в объятиях Тоби, которые одновременно и тихая пристань, и полный хаос, когда я не отвлекаюсь на восхитительные ласки Джо, я остаюсь одна.
Крошечная ракушка, потерянная и одинокая среди ревущего океана собственной души.

Она ушла, и мир продолжает вертеться без нее…