Небо повсюду

Мои лазаньи совершенны, как сонеты.

– Мечты меняются

люди – страшные чудаки.

Я как-то услышала фразу: когда кто-то умирает, в мире сгорает библиотека. Я наблюдаю, как она горит дотла.

Джо садится за стол – воплощенная длинноногая грация. Осьминог.

Мне нужен язык вырванных последних страниц, сломанных часовых стрелок, холодных камней, туфель, наполненных ветром.

Я сижу в шкафу Бейли и пишу стихи на стене, пытаясь усмирить панику, что мечется в моем теле заблудившейся кометой.

У меня слабость к святым (по части чудес, а не умерщвления плоти).

Стоило Бейли влюбиться, как она на целые месяцы забывала обо мне.

На тех фото, где мы вместе,
она - та, кто смотрит в камеру,
а я - та, кто смотрит на неё.

Бабуле явно приглянулись мальчики Фонтейны. Она порхает по двору, бесконечно повторяя,какие они хорошенькие, и спрашивает,не согласятся ли родители их продать.

Найдите свой ритм и следуйте ему, друзья мои,-так он заканчивает каждую репетицию

Зрелище его развлекает, словно он смотрит на... ну да, на трех людей с разбитыми сердцами, которые внезапно сошли с ума. Наконец я прихожу в себя настолько, чтобы, прерываясь на слезы и последние смешки, рассказать Джо историю цветка. Если он еще не понял, что попал в местную психушку, то сейчас уж точно должен был догадаться.

Надеюсь, по моему голосу не слышно, что я вот-вот упаду в обморок. Стараюсь не думать про тили-тили тесто.

Я будто бы собралась с духом сходить на исповедь и обнаружила, что священник все время сидел в наушниках.

Будто пока мы смотрели в другую сторону, кто-то пропылесосил горизонт, и мир исчез.

Когда я с ним, я больше не одна в моем доме горя, со мной тот, кто знаком с его архитектурой так же хорошо, как и я, кто может пройти со мной из одной горестной комнаты в другую, и вся эта шаткая конструкция из ветра и пустоты уже не так пугает, и мне уже не так одиноко, как раньше.

– Ничего не могу поделать. Я влюбилась по уши.
– И я тоже, – говорит он. – Впервые.
– Но я думала, что во Франции…
Джо качает головой:
– Нет. И рядом не стояло. – Он так нежно касается моей щеки, что я начинаю верить в Бога, Будду, Мухаммеда, Ганешу, святую Марию и всех остальных. – Для меня не существует никого, кроме тебя.

Из-за твоих стихов я только влюбился в тебя еще сильнее. – Он улыбается, и на всей земле, где царит ночь, тьма сменяется ярким днем.

Мне просто хочется изучать музыку, узнавать, как может звучать жизнь.