Цитаты из книги ปรมาจารย์ลัทธิมาร / Prmacaryy laththi

Если есть что сказать — говори, не таясь! Не надо прятать тяжесть в своем сердце.

Молодые люди часто подаются своим страстям и не могут успокоиться, не сказав пары фраз в ответ.

Ученики все еще ужинали и весело болтали друг с другом, несмотря на небольшое разногласие, случившееся совсем недавно: все-таки молодым людям свойственно быстро забывать все дурное.

Я не ищу ему оправдания, я лишь предложил не спешить с выводами, не зная всей подноготной...

Вэй У Сянь продолжил: «Подумай. Люди издавна обожали две вещи: грызться за добычу и перекладывать с больной головы на здоровую. И если сейчас твой Орден возьмет на себя всю ответственность, то остальные кланы окончательно избалуются и решат, что это в порядке вещей. Они не поймут ваших мотивов и даже не выразят слова благодарности. А если так и будет продолжаться, то все просто-напросто сядут вам на шею, воспринимая ваше благородство как должное. Так уж устроен этот мир».

За свою короткую жизнь она успела познать самые омерзительные и гадкие стороны человеческой натуры, что закалило ее душу. Она не издала ни писка.

Прошлое большинства людей неизбежно таит клубок проблем, и Сяо Син Чэнь исключительно из уважения к чужой жизни не стал задавать слишком много вопросов.

«В самом деле. – Лань Сы Чжуй улыбнулся. – Учитель, вы с Хань Гуан Цзюнем так похожи».
Вэй У Сянь удивился: «Мы? И чем же мы похожи?» Ведь совершенно ясно, что они с Лань Ван Цзи были словно лед и пламень. Однако Лань Сы Чжуй лишь улыбнулся в ответ и молча вышел вслед за остальными.
Юноша подумал: «Я и сам не знаю, чем. Просто чувствую их сходство. Словно если хоть один из них рядом, то мне нечего бояться и не о чем тревожиться».

Сяо Син Чэнь добавил: «Знаете, я тут немного подумал… Все же, если бы мне пришлось есть вашу кашу каждый день, то я предпочел бы смерть».

Изумленный Цзинь Лин прошептал: «Она что, и вправду хочет нас впустить?»
Вэй У Сянь прошептал в ответ: "Конечно, хочет. Я просунул ногу в щель, так что закрыться она не смогла бы при всем желании. А если бы она меня не впустила, я бы просто вышиб дверь».
Цзинь Лин: «…»

Колющую боль в мгновение ока как рукой сняло, и Вэй У Сянь пробормотал себе под нос: «Удивительно, почему кто-то столь скучный, как он, всегда так меня радует?»

Вэй У Сянь полагал, что Цзян Чэн всегда будет за него, а Лань Ван Цзи – против. Он и помыслить не мог, что все так перевернется с ног на голову.

Цзян Янь Ли рассказывала, что мальчик родился с улыбкой на устах. Какое бы несчастье ни случилось, Вэй У Сянь не принимал его близко к сердцу; в какой бы ужасной ситуации он ни оказался, Вэй У Сянь по-прежнему не унывал. Возможно, в каком-то смысле такое отношение к жизни могло показаться чересчур беспечным, или даже сам Вэй У Сянь – жестоким человеком, но на самом деле все было не так уж и плохо.

Вэй У Сяню не было равных, когда дело доходило до безумств. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь действительно эдакое, ему приходилось помнить о своем положении в обществе. Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, так что, он мог делать все, что угодно и как угодно.

Глядя на лицо, нетронутое румянцем, и слушая ровное дыхание, Вэй Усянь скользнул рукой вниз, чтобы кое в чём удостовериться, и едва не обжёгся. Лань Ванцзи схватил его за шаловливую руку и предупредил:

— Вэй Ин.

— Я сижу прямо у тебя на коленях, зачем ты меня зовёшь?

После долгого объятия Вэй У Сянь наконец отстранился. Стоя с прямой как никогда спиной, он, словно ничего и не произошло, заявил: «Пойдем обратно!»

Лань Ван Цзи спросил: «Больше ничего не хочешь показать?»

Вэй У Сянь воскликнул: «Хочу! <…>».

Вэй У Сянь покачал головой: «Если он не хочет о чем-то говорить, то я не стану спрашивать».

Лань Си Чэнь возразил: «Но учитывая характер Ван Цзи, как сможет он поведать хоть что-то, если не задавать ему вопросы? <…>».