Последователь

Роман в трех частях с эпилогом повествует о Доне Кихоте Слонимском и его Санчо Пансе, об изобретателе вечного двигателя из Корелич и о писателе-гогольянце, о самой страшной тюрьме в мире и о том, что даже из нее есть выход. Книга содержит нецензурную брань.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

5 оценок

5
80%
4
0%
3
20%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 5Хотят прочитать 21

Рецензии

orlangurus16 июня 2023 г.
"Дурдом, значит, дурдом. Надо нам всем подурить хорошенько."
Есть у меня одно дурацкое свойство, не изжитое со времён детства: при знакомстве с новыми людьми я всегда в вижу в них что-то невыразимо прекрасное и интересное. Поэтому у меня в жизни масса разочарований))). То же касается и писателей. Андрей Дудко - имя, которое было вообще мне неизвестно ещё пару недель назад (и не уверена, что он очень уж многим известен, поскольку, я так думаю, находится в начале писательского пути), а вот уже и разочарование наступило... Если смело заявить, что книга повествует о современном Дон Кихоте, мне думается, сразу ставишь себе очень высокую планку. Понятное дело, само творение Сервантеса есть не что иное, как пародия, а тут получается пародия на пародию. И всё же, всё же... Как ни крути персонажи книги уж очень неприятные люди. Слишком неприятные, чтобы вызвать снисходительную жалость, какую я, например, могу испытывать к Рыцарю печального образа, или даже некоторое уважение к Санчо Пансе, как образцу верности, хоть и направленной на не слишком правильный объект.
Словом, живут в городишке Слоним два товарища: городской сумасшедший Толик (как по-другому назвать - не знаю) и работник пельменной фабрики, которого просто уже достало всё в жизни - нелюбимая жена, нелюбимая работа, нелюбимый город - Андрей. Дружны они становятся прямо на наших глазах, а раньше-то и почти знакомы не были.

– Почему ты с ним водишься? Я не понимаю!
– А почему бы и не водиться? – говорю.
– Он сумасшедший!
– Совсем нет. Он в своем уме.
– В каком уме? Я что, слепая?
– Сумасшедший, но наоборот.
– Это как?
– Умнее всех.
И начинает Андрей во всех безумных эскападах Толика поддерживать, сначала слегка этого стесняясь, потом всё более откровенно и активно. То покрышки со всего города соберут и подожгут, то бумажного идиота с пятиэтажный дом строить будут, а для этого придётся магазин грабануть, потому как нет ни скотча, ни денег...

– Ты ведь усиливаешь его болезнь, – сказал Димка. – Он вместо того, чтобы снова стать здоровым человеком, еще больше сходит с ума.
– А как иначе, – говорю, – рассмотреть, что такое сумасшествие?
В конце концов они отправляются в путешествие. И если вначале оно вроде как идёт по реальным местам, то потом выпадает в абсолютную фантасмагорию, попутно поднимая ( настолько завуалированно, что с таким протестом можно хоть под носом у того, против кого протестуешь стоять - не поймёт) темы экологии, ограниченности свобод, отупения населения, неправильных законов и бюрократии:

Закон был глуп и заковырист. Если кто-то совершал преступление, создавалась комиссия, чтобы наказать виновного. Каким-нибудь изощренным способом, вроде ошпаривания кипятком или выпивания бассейна воды. Если комиссия пренебрегала своими обязанностями, создавалась другая комиссия, чтобы наказать первую.
Но ещё до того, как под именем Жозе Воришка Вериш храбрый Толик со своим другом вступает в неравный бой против Крепости закона, им посчастливилось побыть гостями у богатого семейства, где, помимо всех богатств, есть огромная, самая большая в мире частная библиотека. И пока Толик трескал мороженое и соревновался с другими гостями в поедании конфет, Андрей тихо мирно уединялся там с бутылкой вискаря. И вот за эти сцены его чтения я не поставила книге практически заслуженную, с моей точки зрения двойку, потому что претензий у меня много и к сюжету, и к перебору с матом, и к отсутствию хоть одного внятного персонажа. Дальше - цитатами, они вполне убедительные:

Наверное, мой ум еще более бесплодный и плохо образованный, чем у Сервантеса, но даже ему в последнее время было маловато работы, и восприятие только и ждало возможности на что-нибудь наброситься. Потому что текст не входил в меня, а просто упал сверху, как простыня, и накрыл с головой. В мозгу горел котел, в который из романа летел уголь, и каждая фраза вызывала три удивительных мысли. Я будто читал про свою забытую жизнь.
Тем не менее, так этот Панса задел меня за живое, настолько он всеми внешними признаками был похож на меня и при этом глуп и поверхностен внутри, что поневоле я задумался, не выгляжу ли так же в чужих глазах.
И, кстати, на сайте почему-то нет обложки, но я вам её покажу, и вы поймёте, почему во время чтения я сто раз вспоминала фразу из фильма "Любовь в большом городе" - не обижай Пукки...
Читать далее
71
547
FjodorVentskevich29 декабря 2021 г.
Сервантес, Босх и другие
Абсолютно свежая и самобытная проза. Впечатление, будто под новый год мне вручили стеклянный шар со снежинками. С белыми невесомыми — это братство дураков, детей и зверей со всей их простотой, добротой и жестокостью. И чёрными, потяжелее — это уже мир взрослых со всеми его проблемами и физиологией. Встряхнёшь шар — и он заполняется взвесью белоснежных кружев и вязкой угольной сажи. Чёрное оседает, и остаётся добрая и грустная сказка про...
А вот про сюжет и про содержание я никогда не пишу из убеждения, что любая информация, засвеченная сверх аннотации автора, есть непоправимое зло. Скажу только, что вся книга состоит исключительно из поступков, которые детям строжайше запрещены, а взрослым уже не приходят в голову. Из абсолютной, бездонной и сумасшедшей свободы сделана эта книга. Думается мне, Распе, Виан, Коваль и, конечно, Сервантес гордились бы таким последователем.
Очень рекомендую всем кто 18 + да и минус тоже. Черных снежинок много, но белых все равно больше).
#лучшее
#ФёдорВенцкевич
Читать далее
7
508

Все рецензии

Цитаты

MaximKhimencov9 октября 2022 г.
— Какое тебе, Андруш, дело до моей зависимости?! Она моя и больше ничья, и я никого с собой зависеть не зову.
1
278
MaximKhimencov9 октября 2022 г.
- Я не злой, это на мне костюм современного человека, – сказал я и успокоился.
1
225
MaximKhimencov9 октября 2022 г.
Я одобрял такую свободу Толика, но не был готов ее разделить.
1
38