Цитаты из книги Джек, который построил дом

Пока дети маленькие, любить их легко; когда вырастают, ты превращаешься в источник раздражения, третьестепенный придаток жизни. Когда маленькие, боишься за детей, потом – детей: боишься помешать, перебить, спросить. А непослушное глупое сердце толкается в груди, настойчиво велит: помоги, подскажи

Какой идиот сказал, что мудрость приходит с годами – не уходит ли она вместе с детством, когда ты всесилен и не нужно тратить время на поиски себя, любви, работы, жилья?.. Наверняка уходит, освобождая место для скучных взрослых дел, и человек находит искомое: себя, любовь, работу, но незаметно утрачивает дарованную мудрость и теперь с изумлением рассматривает собственный детский рисунок. Он находит себя ценой потери себя, пусть и частичной, и неуловимо меняется сам, говоря: жизнь берет свое

Старость и слабость обезоруживают – и побеждают

Они могли бы, но не могут, и какой смысл перебирать свои невозможности?

..но в детстве ты не формулируешь и не обобщаешь, аналитическое мышление вырабатывается позже, когда понимание, что добрые слабее, ранит не так сильно.

Если верить обобщению в начале гениального романа: "Все счастливые семьи похожи друг на друга", то и счастливые пары, наверное, похожи друг на друга - на взгляд извне, потому что все влюбленные видят свое счастье уникальным и не хотят, чтобы их приводили к общему знаменателю. Тем не менее как врачи не лечат здоровых людей, так и писатели направляют все внимание на неудовлетворенных и страдающих, чтобы привести их к счастью и оставить у эпилога.

... страх развода внедрился в нее прочно, как прививка от брака. Выдохнется, потеряет силу - тогда и страх уйдет.

Переход Яну всегда давался не просто болезненно - мучительно, несмотря на все уверения, что в Америке "все на ты, даже с президентом", однако с президентом общаться не приходилось, а сказать "ты" он и раньше не умел даже пьянице в парадном. Не пускал какой-то внутренний барьер, охраняя от непрошенных дружб и навязчивой фамильярности.

Как известно, кто счастлив, молчит.

Зима хороша, когда смотришь в окно, или снимаешь летящий снег и замерзших, съежившихся воробьев, или сидишь у камина.

- Юленька, вот это и была жизнь. Я думал, что черновик; а настоящая жизнь потом наступит, когда я проживу черновой вариант и пойму, как надо жить. Оказалось - нет, не черновик. Другой не будет. А жить я так и не научился.

Они редко обсуждали происходящее в мире - меняясь, он в целом оставался неизменным. Еще одна ракета где-то запущена, избран новый президент, и если закончилась война в Ираке, то началась или продолжается в другом месте. Множились бедствия, порожденные людьми среди людей, - войны, взрывы, теракты, крушения, вспышки насилия, в то время как природа словно отвечала неразумному царю своему то землетрясением, то извергающимся вулканом.

Ада знала цену слова "временно". Коли нет ее здесь временно, не будет и постоянно.

Она везде могла обжиться, но время вкрадчиво навязывает привычку к окнам, стенам, улицам и магазинам, и ты незаметно врастаешь и подчиняешься. Больное дерево не пересаживают.

Бесценная привычность счастья, когда знаешь, что счет уже пошел и жизнь - это блиц-партия.

Мне не хочется новых друзей и вообще новых людей - хочется "как раньше", чтобы только свои, хотя понимаю, что так не бывает.

Не знала он, а потому не мог учесть одного: вселившимся был милее и ближе их прежний собственный мир, заминированный привычной враждебностью, настоянный на неприязни, скандалах и неуступчивости; в этом и заключался их уют.

... "хорошо с тем, с кем можешь состариться". Фраза надежная и уютная, как сухой шалаш в вечернем лесу, когда-то прозвучала истиной в последней инстанции. "Вместе состариться" как утешение: дескать, "на свете счастья нет", а если повезет, то впереди "покой и воля", на чем сердце и должно было успокоиться.