Ледяной дворец

• Кто-то знает, где вы? - сдержанно, но гораздо спокойнее спросила миссис Забини
  - Драко
  - Кто-то, кого я не видела в стельку пьяным, лежащим в нашей ванне, 
  
  

Ещё не время. Она не знала, когда оно наступало; её расчётливый разум поставил этот дедлайн, но это точно не сегодня. Потому что это никогда не сегодня. Всё плохое — это обязательно завтра, точно не сейчас и точно с кем-то другим.

Малфою казалось, что его сердце так и осталось где-то там на зашарпанной лавочке в холодной раздевалке, раскрошенное между седьмым и десятым всхлипом из груди грязнокровки. Его смели эльфы, засосали в Тергео и сделали из него алкогольный пунш. Наверное, поэтому он так надирался — пытался отыскать собственное сердце на дне всех этих бутылок. Очень поэтично.

— Откуда такая информация? — прищурился Драко.

— От твоего папы, — пожала она плечом, на котором была россыпь веснушек.

Драко склонился к ней ближе, сузив глаза.

— И о чём ещё ты наслышана?

— О том, что ты хорошо целуешься, — томно произнесла Аделаида.

— Тоже от его бати, что ли? — хохотнул Тео, и они с Блейзом прыснули и дали друг другу пять в знак удавшейся шутки, но девчонка даже не смутилась.

— Вчера Гермиона угрожала Лаванде подвалами Филча за то, что она ляпнула, что ты врёшь по поводу Волдеморта, Гарри, — вдруг захохотала Джинни, а затем, отсмеявшись, сделала глоток из чашки. — Воистину страшная женщина.

Он должен был, потому что дружба, на самом деле, об этом. Не о поддержке и вытирании слёз. Это благое дело: когда тебе плохо, тебя может утешить даже враг. Дружба — это о том, чтобы сказать витавшее в воздухе, неприятное, быть тем, кто даст болезненную оплеуху, сдерет с мясом кожу, схватив за шиворот и оттащив с путей за мгновение до столкновения с поездом. Поэтому он должен.