Цитаты из книги Небо зі сталі

Разница между жизнью и театром такова, что жизнь либо в сто раз скучнее, либо в сто раз интересней.

Впервые за многие часы вся рота спала как убитая, а утром у Кеннета снова был полноценный отряд. Следующий условный вечер они провели в соревнованиях по перетягиванию каната, борьбе и гонках. Даже псы приняли участие в развлечении. Если что-то в этой стране обладало ушами, то, слыша дикие вопли соревнующихся людей и лай собак, наверняка посчитало бы, что стоит держаться подальше от этих демонических бестий

слепота вызывает не меньший хаос, чем атака целой вражеской армии.

даже маленький трус обладает достаточной гордостью, чтобы не дать удовлетворение врагам.

война меняет людей еще до того, как те прольют кровь.

Черный был прав, правила вроде того, что командир последним идет спать, хорошо звучат, но кончаются тем, что измученный офицер бессмысленно посылает людей на смерть.

Только у молитв такие ритмы – независимо от языка, на котором их возносят. Только в молитве, в молитве искренней, могут так опускать плечи и склонять голову, и только такую молитву могут сопровождать слезы. Никто не станет плакать, декламируя эротическую поэзию или проклиная.

Даже когда нет гнева, остается гордость.

Меекханцы говорят, что невозможно выстроить неприступную крепость, а войны не выигрываются ожиданием.

Медведя можно убить сотней стрел – или одним точным уколом в жизненный орган. А поскольку охотник тогда должен оказаться слишком близко к добыче, то и слава – прямо пропорциональна риску.

Кайлеан этому не удивлялась: когда бандиты убили ее семью и когда миновали эмоции, она и сама, уже отплатив за это кровью, искала успокоения в похожем месте. Не думать, не чувствовать, погружаться в сон наяву, пить, когда пододвинут тебе под нос кубок, есть, когда вложат в руку пищу, спать с открытыми глазами. И не вспоминать, гнать из памяти любой след от потери, иначе человек совьется в клубок и примется выть в небеса, раздирая лицо ногтями.

Война. Короткое, выразительное, окончательное. Когда есть война, то нет ничего более. Нужно подчиниться ей окончательно, безо всяких исключений, люди не думают и не говорят больше ни о чем.

Безумие и наглость. Или отвага и военный гений. Все зависит от того, удастся ли их план или нет.

отчаявшемуся человеку хватит удара сердца, чтобы расстаться с жизнью.

– Впрочем, найдите двух мудрецов и спросите их о чем-то – и услышите два разных ответа. – Особенно если наткнешься на тех, кто мудрецами лишь считаются.

Утренние потягушки – очень личностный ритуал, словно, выполняя все эти движения, человек на миг становится жрецом, отдающим уважение Опекунше Снов.

– Тогда как, по-твоему, отчего мы победили? – Потому что вы слишком упрямы, чтобы знать, когда проигрывать. – Колдун кивнул. – И каждый раз, когда враг использует какой-то новый фокус, вы придумываете два других, пусть даже и неразумных.

«Прошу». В их разговоре впервые раздалось «прошу». Впервые со времени, как Кеннет попал под командование Черного. Сперва серия комплиментов, а теперь – «прошу». «Похоже, мы покойники», – мелькнуло у лейтенанта в голове.