Як зупинити час

– Мир не всегда такой, каким мы хотим его видеть. Порой люди нас разочаровывают. Иногда они совершают чудовищные поступки. В этой жизни надо быть осторожной.

Время, отпущенное тебе, – та же земля за льдами. Мы не знаем, какая она, и можем об этом только догадываться. Все, что нам доступно, – это настоящее

– Волна может тебя убить. Или ты сумеешь на ней прокатиться. Порой избегать опасности хуже, чем идти ей навстречу. Невозможно всю жизнь жить в страхе, Том. Нужно быть готовым встать на свою доску и твердо на ней стоять. А если попал под гребень волны, отбрось страх. И действуй, как диктует мгновение. Режь волну. Испугаешься – мигом слетишь с доски и разобьешь голову о скалы

Омаи скрылся под волной. Потом его голова появилась вновь. Это и есть жизнь. То ты на гребне волны, то падаешь вниз, но затем опять взлетаешь. Сколько сил и лет жизни тратит человек на то, чтобы взлететь , – добиться богатства, положения, власти, задирая планку все выше и выше?

Мой разум судорожно пытался постигнуть услышанное. Так в жизни часто бывает. Ждешь, ждешь чегото – новости, события, человека, – а когда дождешься, обнаруживаешь, что не в состоянии осознать, что чаемое стало реальностью.

Фортепиано способно много чего передать. Грусть, счастье, идиотскую радость, раскаяние, горе. А порой – все это сразу.

Удивительно, до чего близко, практически рядом находится прошлое, особенно когда вообразишь, что оно далеко-далеко. Странно, но оно может выскочить из случайной фразы и нанести удар. Удивительно, что в любом предмете или слове может таиться призрак

– Я хочу, чтобы вы поняли: Шекспир был живым человеком, как все мы. В том смысле, что он жил, как другие люди. Был человеком. В полном смысле слова. Не только писателем, но еще и бизнесменом, и продюсером; устраивал, как мог, свои дела с другими людьми. Как все, ходил по настоящим улицам под настоящим дождем, запивал настоящие устрицы настоящим элем. Носил серьгу в ухе, курил, дышал, спал и ходил в уборную. Обычный человек: руки, ноги и дурной запах изо рта

Если кого-то сильно любишь, то, говорят, одинединственный поцелуй может остановить на лету воробья. Как ты думаешь, такое возможно?

Стараясь защититься от боли, ты невольно преобразуешь ее в новый, более изощренный вид

Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь  – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда

Люди видят только то, что хотят увидеть

Мне стало ясно: я  все-таки существую – для того чтобы чувствовать боль, необходимо быть живым, быть собой

Чем дольше живешь, тем труднее ухватывать каждое крошечное мгновение. Чтобы жить не в прошлом и не в будущем. Чтобы пребывать в настоящем. Вечность, говорила Эмили Дикинсон, состоит из совокупности бесчисленных мгновений настоящего. Но как удержаться в текущем миге? Как не дать призракам всех прочих мгновений проникнуть в него? Короче, как вообще жить?

Жизнь есть жизнь. Пока я слышу музыку и могу наслаждаться устрицами и шампанским...

Мир не всегда такой, каким мы хотим его видеть. Порой люди нас разочаровывают. Иногда они совершают чудовищные поступки. В этой жизни надо быть осторожной.

The past is never gone, it just hides.

Ей нравилась музыка, «созданная дыханием, а не извлеченная пальцами».

Какое-то время она молчала. Потом глянула на меня исподлобья и не по-детски серьезно спросила:

– Отец, ты – Сатана?

– Только по утрам, – расхохотался я.