Цитаты из книги Mistr a Markétka

Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются…

Как же, как же, - отозвался Воланд, - я имел удовольствие встретиться с этим молодым человеком на Патриарших прудах. Он едва самого меня не свел с ума, доказывая мне, что меня нету!

"... меня поразила не столько ее красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах!"

Если верно, что трусость – самый тяжкий порок, то, пожалуй, собака в нем не виновата. Единственно, чего боялся храбрый пес, это грозы.

Ничто так не мучает, как пятно на одежде.

Впрочем, не будем забегать вперед, дальше будет еще хуже.

Просто вы не знаете, что такое театр. Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего...

Сконфуженная Торопецкая повесила трубку и сказала: - Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

Следуйте старому мудрому правилу — лечить подобное подобным.

- На каком основании я опять буду здесь? - тревожно спросил Иван. Стравинский как будто ждал этого вопроса, немедленно уселся опять и заговорил: - На том основании, что, как только вы явитесь в кальсонах в милицию и скажете, что виделись с человеком, лично знавшим Понтия Пилата, - как моментально вас привезут сюда, и вы снова окажетесь в этой же самой комнате. - При чем здесь кальсоны? - растерянно оглядываясь, спросил Иван. - Главным образом Понтий Пилат. Но и кальсоны также.

Впрочем, вы... вы меня опять-таки извините, ведь, я не ошибаюсь, вы человек невежественный?

Оскорбление является обычной наградой за хорошую работу.

– Правду говорить легко и приятно, – заметил арестант.

«Самый страшный человеческий порок - это трусость»

– Вранье!

– И интереснее всего в этом вранье то, – сказал Воланд, – что оно – вранье от первого до последнего слова.

– Ах так? Вранье? – воскликнул кот, и все подумали, что он начнет протестовать, но он только тихо сказал: – История рассудит нас.

— Хороши ваши стихи, скажите сами? — Чудовищны! — вдруг смело и откровенно произнес Иван. — Не пишите больше! — попросил пришедший умоляюще. — Обещаю и клянусь! — торжественно произнес Иван.

Разве я мог бы позволить себе налить даме водки? Это чистый спирт!"

Ходят слухи, что он совершенно перестал пить портвейн и пьет только водку, настоянную на смородиновых почках, отчего очень поздоровел.