Miłosne tajemnice

Право, зачем нужны джентльмены, если дамы все будут делать сами?

– Даже забавно, что путешествия творят с человеком.

– Что именно? – заинтересованно спросила она.

– Заставляют ценить свой дом, – тихо отозвался он.

Можно ли оценить совершенство, если наблюдаешь его постоянно?

– Я выгляжу как пугало? – спросила она.
Колин кивнул.
– Да, но ты мое пугало, – шепнул он. И был очень рад этому факту.

Трудно, когда тебя любит хороший человек, а ты не можешь ответить ему взаимностью.

Он хотела быть красивой, пусть даже в глазах только одного мужчины. Потому что это единственный мужчина, мечтательно подумала она, который имеет для неё значение.

Легко думать, что тебя не интересует чужое мнение, если это мнение лестное.

— Чем старше я становлюсь, – сказала она, – тем больше убеждаюсь, что этот мир населен глупцами.

Ну разве не приятно обнаружить, что мы не совсем то, чем кажемся…

Жаль только, что мужчина, которого она покинула, был единственным человеком, с которым она хотела бы остаться навеки.

- Они выследят меня и убьют, - сказал колин.

- Обе?

- Они обьединят силы.

Может, это и есть любовь. Когда нуждаешься в женщине и продолжаешь восхищаться ею, даже  когда злишься на неё.

Самое лучшее в любом путешествии, не считая отъезда, – это возвращение домой.

Колин окончательно убедился, что женский ум – это нечто загадочное и непредсказуемое, чего мужчине никогда не понять. На свете нет женщины, способной добраться из пункта А в пункт Б, не остановившись по пути в пунктах С, Д и X.

– Чем старше я становлюсь, – сказала она, – тем больше убеждаюсь, что этот мир населен глупцами.

Когда человек убежден, что у него есть проблемы, не слишком приятно слышать, что они не стоят выеденного яйца.

Кому нужны слова, которые никогда не будут услышаны?

Разумеется, он никогда бы не променял свое аристократическое происхождение на профессию – в конце концов, не каждому повезло уродиться Бриджертоном! – но было что-то бодрящее в деловой походке адвокатов, направляющихся на судебное заседание, или докторов, спешащих к своим пациентам.

– Ты не собираешься зайти в Бриджертон-Хаус? – спросила Дафна.
– Зачем, чтобы опозориться еще и перед Энтони?
– Или Бенедиктом, – сказала она. – Он тоже там.
Видимо, такова особенность больших семей, что всегда есть возможность выставить себя дураком одновременно перед всеми братьями и сестрами.

– Мне казалось, ты уже не в том возрасте, чтобы мама таскала тебя за собой, – хмыкнула она.
– Ты прекрасно знаешь, что матушка будет таскать всех нас за собой, даже когда мы превратимся в дряхлых маразматиков.