Klingsors letzter Sommer

Очередная повесть меланхоличного и временами депрессивного настроения. Прочитала ее в рамках сборника малых произведений Германа Гессе. Малыми я называю их исключительно из-за размера, но их глубина и громкость, их крик, их психологизм безусловно сильны и приводят к диаметрально разным эмоциональным переживаниям- это эмоции счастья, которые лично я испытала с Демианом или эмоции горечи, которые меня постигли в произведении Клейн и Вагнер.

Чем больше я знакомлюсь с произведениями Гессе, тем больше я даю себе отсрочку в знакомстве с биографией писателя. Мне интересно как в моей голове составляется психологический портрет писателя по его произведениям. И Последнее лето Клингзора - еще один штрих в копилочку составления портрета Германа Гессе. Поскольку сама я нахожусь в мире творчества, то мне не составило труда понять о чем идет речь. Все вот эти любования природой, обозначенные хромовым желтым или кобальтом, беспорядочное поведение относительно всего- и женщин, и еды, и общения с друзьями, и просто хождения и тут и там и с кем попало, выдают художника. Художника по своей сути, до кончиков волос. А это значит, что творческие муки идут вперемежку с муками души. Это нераздельно. Это сложно понять, не будучи знакомым с жизнью хотя бы одного художника.

В этой короткой повести идет речь об отрезке времени - лете, но на самом деле- это о бытии одного художника, который понимает, что скоро умрет. Гессе не дает объяснений почему Клингзор умирает, нам остается только догадываться- беспорядочные связи с женщинами приводят к старинной болезни, которой, впрочем, болели многие того времени, тот же Ван Гог или Тулуз Лотрек. И последняя стадия этой болезни приводит к физиологическим изменениям мозга, соответственно «клиент» этой болезни часто испытывает депрессию или истерию. Но здесь нет речи об этом, это все лишь моя версия. Здесь показан кусочек жизни и философии художника Клингзора.

В повести настоящий художественный беспорядок - работа души смешана с работой красками, тут же посиделки с друзьями и философские рассуждения, мысли об искусстве, еде, женщинах, беспорядочные связи с женщинами вперемежку с чистой любовью к юной девушке...или даже не к одной... С одной стороны нам видится добрый, жизнерадостный человек, весельчак и прожигатель жизни, но с другой стороны- внутри него кипят переживания. И эти переживания выливаются в знаменитый автопортрет...

Это не очень легкая повесть. И уж точно она не для первого знакомства с Германом Гессе. Однако, если вы прониклись к его произведениям, то ознакомьтесь, пожалуйста, и с этим.

Кстати, все повести я читала с паузами и отвлечением на других авторов и другие жанры. Мне кажется, именно так глубже понимаешь героев Гессе.

Ты когда–нибудь ковырялся вязальной спицей в остановившихся стенных часах? Я однажды это делал и видел, как в часы вдруг вселился бес и весь запас времени с треском полетел в тартарары, стрелки пустились взапуски по циферблату, они, как сумасшедшие, вращались со страшным шумом, очень быстро, а потом так же внезапно все кончилось, и часы испустили дух. Именно это происходит сейчас здесь, у нас.....

Так обращается в письме к другу художник Клингзор, очень живо и образно описывая не только происходящие вокруг внешние перемены, но и внутренние изменения. Так собственно этот тип и жил сорок два года, видя все очень образно и стараясь переложить это свое видение на холст. По тексту повести - его считают талантливым еще при жизни, им интересуются, о нем говорят. А он.. Да что он?

Последнее лето своей жизни художник Клингзор, сорока двух лет, провел в тех южных краях близ Пампамбьо, Карено и Лагуно, которые он и в прежние годы любил и часто навещал. Там родилась его последние картины, те вольные переложения явлений мира, те странные, яркие и деревьями и похожими на растения домами, которые знатоки предпочитают картинам его в классического» периода.

По сути же получается, что наравне со звездой таланта у парня довольно непростой характер, что для творческого человека, конечно не редкость, он чудовищно эгоцентричен, привык брать, но не отдавать. В общем - как надежный мужчина - крайний ужас, как художник - редкостный талант, способный видеть неожиданные токи красоты. Увидев красивую женщину, не раздумывая - хочу, беру, дай - словами и действиями. Просто дай, потребительское отношение в действии. Но его размышления о красоте, о чувствах, чувственности - это как окно в другой мир. Знаете, какова была его последняя картина, та самая, о которой аннотация:

А может быть разгадка скрывается в последней картине Клингзора, которую он успел закончить перед самой своей смертью?

Автопортрет. Он был многогранен, ярок, о нем идут споры, он далек от натуралистичности, но невероятно узнаваем, кто-то видит в нем символы, кто-то - психологизм, кто-то духовные потоки, но неизменно все сходятся в мысли что сие - венец его творчества. Последнее творение, которым он хотел сказать то многое, что взрывало его изнутри теми малыми способами, которые даны художнику. Повесть была написана в июле-августе 1919 года и опубликована в журнале «Neue Rundschau» в декабре 1919 года., в очень непростой исторический этап времени, однако читается и через сотню лет без каких-то временных непониманий и потерь - еще одно подтверждение, что такая классика, она вне времени.

Жизнь как искусство. Такое выражение наводит на интересные мысли. Есть в таком подходе своеобразная красота, точнее, даже жадность до красоты, неистовство — и хороший вкус. Клингзор осушил множество полных чаш. Какой жаждой жизни наполнена эта книга, каким неистовым, бравадным призывом к смерти!.. Даже не призывом, герой скорее бросает вызов прямо в лицо смерти. Каждый летний день его насыщен и перенасыщен смыслом, красками и страстями — что в случае Клингзора можно считать одним и тем же. Какой бы короткой ни казалась повесть, её не получается читать быстро и походя. Последнее лето художника, столь сильно любившего жизнь, хочется пить медленно — как дорогое красное вино.

Краски, вино, любовь — всем этим герой пытался изжить, изничтожить смерть в себе самом — не страх смерти, но саму смерть. И её пособника — время.

Пурпур был отрицанием смерти, киноварь была насмешкой над тлением.

При этом в повести нет как таковой смерти художника или течения времени. Просто это последнее лето.

Клингзор жил так, что в самóй его жизни, даже если бы он не написал ни единой картины, уже был смысл. Он жил и творил так яростно, что уже не важно было, оценит ли кто-нибудь когда-нибудь его произведения. Этой самоотдаче можно у него поучиться. Это — самое главное впечатление, которое попало в меня со страниц и теперь взывает ко мне из глубины моей самости: «Ты ведь тоже хочешь так жить. Ты хочешь попробовать делать то же, что и он, не буквально — но с такой же самоотдачей». Подобное впечатление похоже на откровение, хотя я не могу сказать, что узнала что-то новое. Всё старо, мир стар.

Автор иногда излишне романтизирует, иногда слишком демонизирует своего героя. Конечно, люди и такие бывают: необычные, весёлые, бесшабашные, циничные и храбрые, вечно что-то ищущие и алчные до жизни — творческие люди, проще говоря. Героя нельзя назвать гротескным или неправдоподобным. Читать интересно, только хорошо бы и свою голову иметь на плечах, потому что поддаваться влиянию этой повести, верить, что каждое слово в ней является непреложной истиной, — попросту опасно. Как минимум, потому что текст был написан в 1919 году — сразу после Первой мировой войны, аналогов которой человечество до того времени не знало.

— У каждого свои звёзды, — медленно сказал Клингзор, — у каждого своя вера. Я верю только в одно: в гибель. Мы едем в повозке над пропастью, и лошади понесли. Мы обречены на гибель, мы все, мы должны умереть, мы должны родиться заново, для нас пришло время великого поворота. Везде одно и то же: великая война, великий перелом в искусстве, великий крах государств Запада. У нас в старой Европе умерло всё, что было у нас хорошо и нам свойственно; наш прекрасный разум стал безумием, наши деньги — бумага, наши машины могут только стрелять и взрываться, наше искусство — это самоубийство. Мы гибнем, друзья, так нам суждено.

Подсолнечники в саду кричали золотом в синюю высь.

Сколько красок! Правда, если не знать, как выглядят эти цвета, текст останется просто набором слов, и это будет печально. Пожалуй, больше всего «Последнее лето Клингзора» понравится художникам. Для полноты впечатления было бы восхитительно читать эту повесть летом, а не зимой, — тогда можно было бы прочувствовать такое же неистовое наслаждение жизнью (взрыв, апофеоз жизни, распад), как у Клингзора. Будто европейская кухня смешалась с азиатским колоритом, и всё это поглотили африканские джунгли.

Хотя некоторые черти главного героя иногда излишне гиперболизированы (на мой вкус), хотя у этого текста есть определённые недостатки (то ли перевод плохо вычитали, то ли печатный текст прогнали через файнридер и не проверили результат), в целом повесть мне страшно понравилась, и я уже порекомендовала её знакомым художникам. Всё-таки искусство — это жизнь.