Una mujer

Мне было стыдно за ее грубую речь и манеры, а самое ужасное - я чувствовала, насколько мы похожи. Я вращалась совсем в других кругах и винила ее за то, что она такая, какой я сама больше быть не хотела.

По-нормандски «амбиция» означает «боль от расставания».

Мы снова общались в том особом тоне - смесь раздражения и вечного недовольства, - из-за которого со стороны казалось, что мы в ссоре. Эти интонации в разговоре матери с дочерью я узнаю на любом языке.

Я думала, что, когда вырасту, стану ею.

Но иногда она ЗНАЛА: «Боюсь, что мое состояние необратимо». Или ВСПОМИНАЛА: «Я делала всё, чтобы моя дочь была счастлива, но она не стала от этого ни капли счастливее».

Девушка в отделе регистрации спросила, по какому я вопросу. «Сегодня утром умерла моя мать». — «В больнице или в доме престарелых? Как фамилия?» Она посмотрела свои записи и чуть улыбнулась: ей уже сообщили.

Новые манеры, но вместе с тем — привычка смотреть свысока на девушек с фабрики, вроде моей матери. Ее внешний вид и поведение напоминали им о мире, от которого они изо всех сил отдалялись.

Папе сделали операцию на желудке. Он стал быстро уставать и больше не мог таскать ящики. Мама взяла это на себя и стала работать за двоих. Она не жаловалась, даже казалась довольной. С тех пор как я уехала, они стали меньше ссориться, она привязалась к нему, ласково называла его «папаша», терпимее относилась к его привычкам, например к курению: «Должна же у него быть радость в жизни».

Клиенты по-прежнему говорили, что она красивая женщина. Она продолжала красить волосы и носить высокие каблуки.