Crossroads

– Ради бога, что ты делаешь?
– Курю, – ответила Мэрион.
– Только не в моем доме.
– Это не твой дом. Отвыкни уже от этой дурацкой мысли. Дом принадлежит церкви, и я торчу в нем день-деньской. С чего он вдруг твой?

Мать промолчала, и Клем понял, что огорчил ее. Она никогда не диктовала ему, что делать, лишь предлагала решения, надеясь, что он сочтет их разумными.

– Послабления? – Отец стукнул ладонью по подлокотнику кресла. – Это было не послабление. Это был нравственный выбор, а поскольку большинство американцев войну одобряло, сделать его было сложней, а не легче.

Клема так и подмывало хотя бы припечатать старика к стене, но это лишь подпитало бы его христианскую жертвенность. Ударить его можно лишь словом.

Тоби был таким самовлюбленным говнюком, что Клем его даже пожалел.

Все еще мело, но холодный фронт одержал верх, и пахло Канадой.

И хотя она подозревала, что Расс ее обманул, получив неопровержимое доказательство, пришла в ярость. И обманул-то по-дурацки, как мальчишка, раскрыть такой обман – пара пустяков: вот что самое досадное. Он что, за дуру ее держит?

Ее печалила мысль, что лопоухий молодой человек довольствуется работой продавца, а о большем не помышляет

– Вы чувствовали себя виноватой?
– Безусловно.
– Почему всякий раз, как мужчина причиняет вам зло, вы чувствуете себя виноватой?

Ей хотелось убежать, остаться одной, но если она убежит, другие поймут, что ей не так классно, как им, а это еще хуже, чем остаться. Ей нужно быть классной, но она не чувствовала себя ни капельки классной. И трава ей не понравилась

Бекки высвободилась из куста, отряхнула пальто. Ей почему-то казалось важным отряхнуть все до последней снежинки, принять презентабельный вид. А потом вдруг обнаружила, что ей это неинтересно.

Он так давно курил траву, что казался совершенно безобидным.

Со здешними обитателями, и с Тео в том числе, они разговаривали елейным матерински-снисходительным тоном, за которым таился отчасти страх, отчасти расизм, преобразованный в лестную для них самих форму.

– Я имела в виду, завидуешь “Перекресткам”, – пояснила она. – К Рику каждое воскресенье приходят сто пятьдесят подростков, и все они его обожают. А к тебе два раза в месяц приходят восемь старух. Я бы на твоем месте тоже завидовала.

Рассу бы порадоваться, что она изливает ему душу, но он услышал лишь, что на Фрэнсис обращают внимание летчики-испытатели и кардиохирурги.

Он всерьез полагал, что столько наших солдат гибнет на войне, потому что демонстрации протеста подрывают их моральный дух. Эти мальчики гибнут из-за меня, ведь я позволила себе усомниться в том, что мы воюем как надо.

Я не верю в то, что законы священны. Но я не считаю, что тот, кто нарушает закон, принимая наркотики, преследует сколь-нибудь значимую цель.

Формально Мэрион превратилась в проститутку, но она видела в чеках лишь множество долларов, которые не достанутся его жене и сыновьям, долларов, которые принадлежат ей по праву – в счет будущего, в котором она станет его женой.

Теперь ее мысли путались не от стыда, а от окрыленности, но Мэрион по-прежнему не сознавала главного: есть что-то нездоровое в том, что ее мысли так легко путаются.

Ее первое одинокое Рождество оказалось не настолько плохим, насколько потом не казалось хорошим.