Beautiful World, Where Are You

Еще мне, честно говоря, кажется, что лучше быть глубоко любимой немногими (как ты), чем нравиться многим (тоже, вероятно, как ты, но не буду углубляться).

Я не могу довольствоваться ощущением, что служу Богу, поступая правильно, и все же идея поступать неправильно мне отвратительна.

Ещё мне, честно говоря, кажется, что лучше быть глубоко любимой немногими, чем нравится многим.

Ему никогда ничего ни от кого не нужно, и из-а этого он считает себя высшим существом

Жить с тобой всё равно что жить с депрессией

Я все еще думаю о себе как о человеке, заинтересованном в красоте, но я бы никогда себя так не охарактеризовала, потому что, услышав такое, люди решили бы, что я увлечена косметикой. По-моему, сейчас именно ее в первую очередь ассоциируют со словом "красота". И очень симптоматично, что "красота" стала обозначать нечто до боли уродливое - пластиковые прилавки в дорогих универмагах, аптечные скидки, химическую парфюмерию, наращивание ресниц, баночки с "продуктами".

Я ненавижу притворяться, будто самомнение привлекательных юных женщин не вгоняет в тоску и не обескураживает.

Честно говоря, я подозреваю, что если бы завтра умерли все, кто в личных отношениях совершил что-то недопустимое, то в живых остались бы человек одиннадцать.

Я обожаю человечество за это, и именно из-за этого мне хочется, чтобы мы выжили, - потому что мы так глупо одержимы друг другом.

Вымереть из-за того, что нам следовало переустраивать распределение мировых ресурсов и сообща искать модель устойчивой экономики, а мы вместо этого переживали о дружбе и сексе.

Мы ничего не можем законсервировать, особенно социальные отношения.

Не мне его судить, нет у меня на это никакого права, и к тому же меня мучает вина за собственные проступки. Моим первым желанием было простить его, ведь он, очевидно, так долго угрызался и винил себя. Но я осознала, что и на это у меня тоже нет права, ведь все, что он сделал, повлияло на жизни других людей, не на мою. Я – третья сторона, не имеющая к делу никакого отношения, и не могу отпустить ему его грехи, а он не может отпустить мои.