Цитаты из книги Краткая история Европы

Персидские войны принадлежат к числу решающих событий в истории Европы. Если бы персы победили, если бы в их власти оказались Греция и бассейн Эгейского моря, то же самое случилось бы с Балканским полуостровом и со всем Средиземноморьем. Жившие там народы покорились бы властителям, богам и обычаям восточных земель. Поскольку в те времена представления о Европе еще не существовало, не было бы и причины его придумывать. Тем не менее Персидские войны в очередной раз напоминают нам, что первоначально Европа заселялась со стороны Азии и никогда не могла окончательно отделить свою историю от азиатской.

Европа не вправе претендовать на превосходство над другими агломерациями народов. Они могут поспорить с ней по размеру, уровню развития и процветания. Период ее имперского владычества в конце II тысячелетия н. э. был ярким, но недолгим. Однако своеобразие Европы и ее военное превосходство, энергия и экономическая мощь, научный талант и культурный потенциал отводят ей особое место в истории человечества. Даже сегодня, в период сравнительного упадка, она остается центром притяжения для беженцев, мигрантов, студентов и путешественников со всего мира.

Бисмарк понимал привлекательность социализма. Он познакомил Европу с идеей государства всеобщего благосостояния, поддерживающего правительственные программы страхования от болезней, несчастных случаев на работе и пенсионного, хотя защиты от безработицы не предусматривалось. Это был своего рода бартер, выторгованный в обмен на уголовное наказание за пропаганду социализма и других форм инакомыслия. Немецкий пролетариат должен был быть защищен, доволен и зависим. Процветание в обмен на покорность как лейтмотив современного государства.

Французская революция продлилась от силы лет пять, но потрясла Европу до основания. Континенту пришлось познакомиться с представительным правительством, властью толпы, террором, крахом государства и в итоге с диктатурой – как и предсказывал Бёрк. Столь молниеносное сползание страны в хаос возымело отрезвляющий эффект. Как гласит восточная поговорка, лучше сотня лет тирании, чем неделя анархии. Но уроки революции были туманны. Режимы Австрии, Пруссии и России расценивали парижские события как предостережение против демократии в любом виде и любой форме. Другие, например британские виги, придерживались противоположной точки зрения и не сомневались, что случившееся как раз и доказывает необходимость реформ. Но все сходились в одном: как бы парадоксально это ни звучало, колыбель революции выпестовала самую мощную автократию Европы.

После трагедии в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. – теракта, устроенного боевиками Аль-Каиды, – НАТО вдруг оказался в ситуации, когда обязан вмешиваться всякий раз, как прикажут распорядители из Вашингтона. Армии чуть ли не всех европейских стран были вынуждены с разным уровнем энтузиазма принимать участие в военных действиях в Афганистане, Ираке, Сирии и Ливии. Америка разминала мускулы своей гегемонии, и покорность стала ценой, которую Европа должна была платить, чтобы заокеанский партнер не свернул над ней свой ядерный зонтик.