Жан-Кристоф

Я боюсь толстых книг и книг, написанных на несколько томов. Серьёзно, друзья. В настоящей суматохе хочется тратить время на книги, которые можно быстро прочитать, понять и осознать. Но я также словила себя на мысли, что мне нравится французская литература. Её слог замедляет разум! Позволяется замедлиться и насладиться моментом!

За это мне понравился роман "Жан-Кристоф", как собственно, в своё время "Собор Парижской Богоматери" от Виктора Гюго.

Но "Жан-Кристоф" - это больше, чем роман! На страницах книг рассказана удивительная история, наполненная болью, страданиями и трагедией. Здесь нет успешного и яркого главного героя, который покоряет сердца.

Есть только он - Жан-Кристоф, который наполнил свое сердце музыкой и до самого конца остался ей верен.

У него была семья, члены которой жили в своём мире.

Он встречает на своём пути и врагов, и друзей, и любовь. Но счастью не суждено случиться. Неужели светлая душа человека должна бродить в одиночестве по свету? Эту роль исполняла музыка. Она не смогла предать Жана-Кристофа. Вдохновение и желание творить шли с ним рука об руку. Но готов ли был мир принять его музыку? Она была достаточно правдива! Как и Жан-Кристоф, она не умела лгать!
...
Стиль написания - это отдельный вид искусства. Я говорила, говорю и буду говорить о том, что французские писатели удаляют особое описание природе, образам персонажей, их характерам и чувств.

Как можно так тонко и гармонично описать город? Как можно так подробно рассказать о том, что таится в душе главного героя и окружающих людей? Это всё так мастерски преподнесено, что читатель всё пропускает через себя. Он подгружается в этот водоворот страстей и не может всплыть... Да и не надо!

Это особенность романа - пройти рука об руку с Жаном-Кристофом, начиная с самого его рождения, чтобы извлечь уроки:
1) Никогда ни о чём не жалеть;
2) Верить в себя;
3) Не обращать внимания на чужое мнение;
4) Оставаться верным своим желаниям;
5) Слышать свои эмоции и доверять им.
...
Это было длинное, но увлекательное путешествие. На последней странице вместе с Жаном-Кристофом я нашла своё умиротворение...

Как-то глупо писать рецензию на десятитомный роман, чей автор отмечен Нобелевской премией «За высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине». Все, что не напишу, будет откровенно-мелочно и восторженно-глупо.
Этот книжный год, точнее пока восемь месяцев, для меня стал годом открытий и откровений. Наевшись классикой и популярной литературой я охладела к чтению. И если даже мне что-то и нравилось, то это было все не совсем то. А тут один за другим выстрелы в десятку! Уже кажется, что может быть лучше Мужиков или моей любимой Шикасты, но нет! Он пришел, милый, добрый, близкий Жан-Кристоф и на двадцать дней завладел не только моим временем, но и моим сердцем.
Несмотря на внушительные размеры произведения, от первого эпиграфа до последнего прощального слова оно читается на одном дыхании. Точнее даже не читается, а именно проживается.

Это другая книга, не стала бы ее сравнивать с другими романами-сагами, для меня это сродни энциклопедии жизни. В этой книге есть абсолютно все! Революция и высший свет, нищета и развлечения власть имущих, дети и старики, распущенность и благодетель, рождение и смерть, талант и зависть, убийство и изгнание. Но самый главный герой - это Любовь, любовь матери и сына, друзей, мужчины и женщины, любовь к родине и музыке, к таланту и к богу. И даже к коту.

Я смеялась когда Ада мучила Кристофа своими любовными играми "Ты меня любишь", и плакала когда умирали его друзья, надеялась до последнего, что Антуаннета будет счастлива в браке (мечталось, что с Кристофом), по-настоящему злилась на Лионоелля за его эгоизм. Тут как в жизни, не было никаких законов жанра, все шло как есть и это завораживало.

Невозможно в полной мере передать то наслаждение, когда слышишь музыку слов. Буду просто вспоминать и наверно перечитывать свои любимые места. Их много, мне надолго хватит. Теперь-то спешить некуда, не надо успевать до 31-го.

Сегодня в столовой обсуждали современную литературу, подруга все порывается издать свои рассказы (дабы не потерять ее мы договорились, что я не буду читать ее шедевры, я врать не умею). Я рассказала про Жана-Кристофа. Так вот, хорошие книги пишутся годами, а прекрасные создаются великим трудом и исключительным талантом. Мне повезло еще раз.

Безусловно , великий труд и много букв , и явно желание учить других, и посвятить в жизнь людей великих , и показать их жертву для других.
В итоге , уже порядком начитанный ум , томится над каждой скверной историей безусловно талантливого композитора , который , по сюжетной линии , удачно увёртывается от любой ответственности (от убийства , от прелюбодейства , но Бога почитает и находит в мелочах) ,но готов с гордостью смотреть на изрядно подрощенных детей друзей , отчего-то называя их "мои дети" и давать им советы , как жить им.
Музыки тут , увы , не слышно , и я не надеюсь , что эту песню осилит молодёжь..

Жан-Кристоф, познающий зыбкий, страшный, пугающий и одновременно завораживающий мир, раскрывающийся перед маленьким ребенком, мир, полный чудовищ, невероятных звуков и изменчивых границ. Талантливый чудо-ребенок, бунтарь, заложник нереализованных амбиций отца и тщеславных стремлений дедушки, амбиций и стремлений, убивающих его внутреннюю музыку. Ребенок, восстающий против ограничений и условностей и вынужденный подчиниться жестокому принуждению родственников, а чуть позже – необходимости и нужды. Подросток, в котором щедрой рукой намешан эгоизм, бунтарство, тщеславие, самомнение, простодушие и юношеский максимализм, со всем жаром юности свергающий и отвергающий все то, что знал и ценил ранее. Он ощущает, чувствует, уверен, что можно и нужно создавать иную, лучшую музыку.
Недостаточно образованный для светского общества, резкий до возмущения, лишенный такта и светского лоска, категоричный в своих суждениях, судящий о странах по нескольким с трудом прочитанным книгам, а о людях – по не самым лучшим их представителях, он вынужден зарабатывать на жизнь, занимаясь скучнейшим для него делом – уроками музыки для праздных скучающих пресыщенных обывателей.
Жан-Кристоф, познавший признание и обретший внутреннее равновесие и гармонию, снисходительность старшего к выходкам молодых. Неприятие, но понимание. Он трогателен в своем сочувствии к людям, которым бы он ранее не подал бы и руки. Он подобен реке, под спокойной гладью которой таятся бурные течения и вихри.
Но постепенно по мере чтения мне стали более интересны судьбы людей, которые окружали Жана-Кристофа. Каждый из них -- своеобразная личность, со своими слабостями и страстями. Отто, пылко любящий, но стесняющийся своего чувства своего товарища, тоже своего рода заложник, но не семьи, а условностей общества. Он стесняется необразованности, бунтарства, резкости своего друга.
Гофрид, пытающийся немного пригладить и мирить порывы Жана-Кристофа:

Старик Шульц, музыкант-любитель, оценивший музыку Жана-Кристофа. Он искренне рад ему и не подозревает, что повинен в страшнейшем грехе – любви к Брамсу.
Постаревший Гаслер, спохватившийся, оценивший, торопливо пишущий письмо.
Моос, искренне огорченный, что друзья не обратились к нему за помощью в час беды.
Доктор Браун, в глубине души знающий обо всем, но гонящий догадки прочь. Потому что такого не может быть, не может. Ждущий лжи в свое и ее спасение.

Оливье, слабый и зависимый, болезненно-застенчивый, в котором нет горячности и гнева Жана-Кристофа, показывает ему Францию и французов, о существовании которых тот, прожив в Париже целый год, и не догадывался. Сильный Жан-Кристоф ввязывается в бунт, потому что его просто увлекло течением, слабый Оливье – потому что ему необходимо спасти человека.
Женщины, столько мало любимые автором: они так невежественны и глупы, так легко губят любой талант, что не заслуживают его снисхождения. Минна, послушная воле маменьки и доводам рассудка, она с легкостью бросает уже немного приевшуюся игрушку. Антуанетта, мимолетную встречу с которой так часто будет воспоминать Жан-Кристоф. Жаклина, не вынесшая придуманного для самой себя подвижничества – реальность оказалась не столь интересной, как ей представлялось в мечтаниях. В конце концов, жизнь в провинции – такая скука. Аврора, легкомысленная ветреница, чарующая своей красотой и молодостью. Что ей поучения Жана-Кристофа? Грация, заложница капризов избалованного мальчишки и усмирительница штормов, бушующих в душе Жана-Кристофа.
Стиль книги неровен. Лирические страницы резко прерываются публицистическими вставками и авторскими отступлениями. Автор часто ссылается на исторические события, речи, делая их предметом столкновения мнений и полагая их общеизвестными, давая в самом лучшем случае лишь самое короткое объяснение, рассчитывая, вероятно, что современный ему читатель уже знаком с ними. На страницах книги много отсылок к музыкальным произведениям, именам композиторов различных эпох, знать которые существенно для восприятия текста. Книга – своеобразный музыкальный поток, призванный увлечь читателя за собой, но в нем очень легко захлебнуться.

«Жан-Кристоф» – поистине грандиозное произведение. Мало кто из авторов решается провести читателя через всю жизнь своего персонажа, показать его рождение, развитие, взлеты и падения, старость и смерть. Большинство ограничивается самыми яркими событиями, оставляя «за кадром» моменты, которые воспитывают в человеке те или иные качества, взгляды, принципы. А Ромену это удалось.

Читая эту книгу, создается впечатление, что «Жана-Кристофа» писал не один, а два автора. Первый владеет столь ярким слогом, что тебя буквально «засасывают» происходящие на страницах события; перед глазами встают описываемые пейзажи; удивительно точно передаются эмоции и чувства героя; и даже начинает слышна музыка. Второй – скучен и однообразен. Он рассуждает о немцах и французах, истории и политике, музыке и живописи, делая отсылки к терминам и непонятными словечкам (непонятным нам, ни разу не творческим личностям). И очень очень хочется просто вырезать эти куски…но!

Когда чтение подходит к концу, начинаешь понимать, зачем нужны были эти философствования. Все становится на свои места и перед глазами предстает цельная картина: не только жизни одного человека, а общества/мира в целом. Становится понятна каждая нация, дух, мысль каждого поколения.

«Жан-Кристоф» – 100-процентно наполненное произведение. От первого до последнего вздоха.

Но больше всего цепляет то, как автор показывает стойкость человека, умение развиваться и адаптироваться. Что бы ни происходило, как бы тяжело ни было – жизнь продолжается…