Рецензия на книгу

• 

  miauczelo

  29 августа 2016

  Жан-Кристоф, познающий зыбкий, страшный, пугающий и одновременно завораживающий мир, раскрывающийся перед маленьким ребенком, мир, полный чудовищ, невероятных звуков и изменчивых границ. Талантливый чудо-ребенок, бунтарь, заложник нереализованных амбиций отца и тщеславных стремлений дедушки, амбиций и стремлений, убивающих его внутреннюю музыку. Ребенок, восстающий против ограничений и условностей и вынужденный подчиниться жестокому принуждению родственников, а чуть позже – необходимости и нужды. Подросток, в котором щедрой рукой намешан эгоизм, бунтарство, тщеславие, самомнение, простодушие и юношеский максимализм, со всем жаром юности свергающий и отвергающий все то, что знал и ценил ранее. Он ощущает, чувствует, уверен, что можно и нужно создавать иную, лучшую музыку.
  Недостаточно образованный для светского общества, резкий до возмущения, лишенный такта и светского лоска, категоричный в своих суждениях, судящий о странах по нескольким с трудом прочитанным книгам, а о людях – по не самым лучшим их представителях, он вынужден зарабатывать на жизнь, занимаясь скучнейшим для него делом – уроками музыки для праздных скучающих пресыщенных обывателей.
  Жан-Кристоф, познавший признание и обретший внутреннее равновесие и гармонию, снисходительность старшего к выходкам молодых. Неприятие, но понимание. Он трогателен в своем сочувствии к людям, которым бы он ранее не подал бы и руки. Он подобен реке, под спокойной гладью которой таятся бурные течения и вихри.
  Но постепенно по мере чтения мне стали более интересны судьбы людей, которые окружали Жана-Кристофа. Каждый из них -- своеобразная личность, со своими слабостями и страстями. Отто, пылко любящий, но стесняющийся своего чувства своего товарища, тоже своего рода заложник, но не семьи, а условностей общества. Он стесняется необразованности, бунтарства, резкости своего друга.
  Гофрид, пытающийся немного пригладить и мирить порывы Жана-Кристофа:

  
  
  — Дядя, скажи, что мне делать? … Я ни на что не гожусь, ни на что не способен. …
  — И это не в последний раз, сынок. Человек не всегда делает то, что хочет. Одно дело жить, а другое хотеть. Не надо огорчаться. Главное, видишь ли, не уставать желать и жить. А все остальное от нас не зависит.
  
  … Хочешь быть героем, потому-то и делаешь глупости… Герой!.. Я не знаю, что такое герой. Но, видишь ли, я считаю так: герой — это тот, кто делает то, что может. А другие не делают.
  — Ах, — вздохнул Кристоф, — к чему же тогда жить? Не стоит жить. Ведь говорят же люди: хотеть — это мочь.
  Готфрид снова тихонько засмеялся.
  — Разве? Значит, сынок, это лгуны, да еще какие! Или хотят они не очень многого.

  Старик Шульц, музыкант-любитель, оценивший музыку Жана-Кристофа. Он искренне рад ему и не подозревает, что повинен в страшнейшем грехе – любви к Брамсу.
  Постаревший Гаслер, спохватившийся, оценивший, торопливо пишущий письмо.
  Моос, искренне огорченный, что друзья не обратились к нему за помощью в час беды.
  Доктор Браун, в глубине души знающий обо всем, но гонящий догадки прочь. Потому что такого не может быть, не может. Ждущий лжи в свое и ее спасение.
  

  
  — Нет, не правда ли? Ты ничего не знаешь?
  Кристоф, подавленный, ответил:
  — Нет, не знаю.
  Какое мученье, когда не можешь сознаться в своей вине, унизить себя, ибо это значило бы разбить сердце того, кому ты нанес оскорбление! Какое мучение, когда не можешь сказать правду, когда читаешь в глазах того, кто спрашивает о ней, что он не хочет, не желает знать правду!..

  Оливье, слабый и зависимый, болезненно-застенчивый, в котором нет горячности и гнева Жана-Кристофа, показывает ему Францию и французов, о существовании которых тот, прожив в Париже целый год, и не догадывался. Сильный Жан-Кристоф ввязывается в бунт, потому что его просто увлекло течением, слабый Оливье – потому что ему необходимо спасти человека.
  Женщины, столько мало любимые автором: они так невежественны и глупы, так легко губят любой талант, что не заслуживают его снисхождения. Минна, послушная воле маменьки и доводам рассудка, она с легкостью бросает уже немного приевшуюся игрушку. Антуанетта, мимолетную встречу с которой так часто будет воспоминать Жан-Кристоф. Жаклина, не вынесшая придуманного для самой себя подвижничества – реальность оказалась не столь интересной, как ей представлялось в мечтаниях. В конце концов, жизнь в провинции – такая скука. Аврора, легкомысленная ветреница, чарующая своей красотой и молодостью. Что ей поучения Жана-Кристофа? Грация, заложница капризов избалованного мальчишки и усмирительница штормов, бушующих в душе Жана-Кристофа.
  Стиль книги неровен. Лирические страницы резко прерываются публицистическими вставками и авторскими отступлениями. Автор часто ссылается на исторические события, речи, делая их предметом столкновения мнений и полагая их общеизвестными, давая в самом лучшем случае лишь самое короткое объяснение, рассчитывая, вероятно, что современный ему читатель уже знаком с ними. На страницах книги много отсылок к музыкальным произведениям, именам композиторов различных эпох, знать которые существенно для восприятия текста. Книга – своеобразный музыкальный поток, призванный увлечь читателя за собой, но в нем очень легко захлебнуться.

  4 понравилось

  274