A Monster Calls

Но светлые мысли имеют свойство порождать другие идеи.

- Так что же мне делать? - наконец спросил он.

• То же самое, что ты только что сделал, - ответил монстр. - Говорить правду.
• Всего-то?
• Думаешь, это просто? Ты был готов умереть, лишь бы этого избежать.

Жизнь пишется не мыслями, а делами.

Это всего лишь мысль, одна из миллиона. А на дело

– Потому что в моей голове жила такая неправильная мысль…
– Это всего лишь мысль, – сказал монстр, – одна из миллиона. А не дело.

Правда зачастую кажеся обманом. Королевства получают принцев, которых они достойны, дочери фермеров незаслуженно умирают, а ведьмы стоят того, что бы их спасти

"Кто я? Я - хребет, за который держатся горы! Я - слёзы, которыми плачут реки! Я - лёгкие, которыми дышит ветер! Я - волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я - съеденные олень, мышь и муха! Я - змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я - всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!"

Реальность ничуть не напоминала кошмар. Все было проще и яснее.
Но так же тяжело.

Тем утром он спал ровно столько, сколько нужно, чтобы увидеть кошмар, словно у него и без того было мало бед.

Невидимость - не самое худшее, что бывает в жизни, - сказал он.

- Вот бы у меня была сотня лет... - очень тихо сказала она. - Сотня лет, которую я могла бы провести с тобой.

Нет здесь никакого королевства, - ответил Конор. - У нас тут даже Макдональдса нет.

— Злись, если хочешь злиться, — продолжала она. — И не позволяй никому тебе это запрещать. Ни бабушке, ни папе, никому. Если захочешь что-то сломать, тогда, Боже тебя благослови, ломай и круши на здоровье.

Граница между сказкой и былью была много тоньше, её легче было миновать.

— Растения поистине удивительны, разве нет? — продолжала мама. — Мы так много делаем, чтобы их извести, а они потом нас спасают.

—  Ты в самом деле не боишься меня?
— Нет, — ответил Конор. — Тебя — уж точно нет.

Если ты скажешь правду, ты сможешь принять любое будущее"

И когда я расскажу три истории, ты расскажешь четвертую...

Он сидел спиной к окну. Вид за ним простирался на тот же самый, что и у Конора в комнате: задний двор с маленьким садиком, железнодорожные пути и старая церковь, окруженная могилами.
И огромное тисовое дерево.

…Словно в кошмаре, то же лихорадочное затмение и ускользающий окружающий мир, но в этот раз он все держал под контролем, в этот раз он сам был кошмаром…