Цитаты из книги By Sin I Rise: Part One

Проснувшись на следующее утро, я резко вскочила в постели, оглядываясь по сторонам. Мэддокс сидел на подоконнике. На его щеке появилась ямочка, когда он встретился со мной взглядом.
— Ты выжила, видишь?
Я прочистила горло и пригладила волосы, чувствуя себя уязвимой, зная, что Мэддокс видел меня спящей. Это очень личное, и я никогда не делилась ею ни с кем, кроме своей семьи. Солнце только что взошло, но Мэддокс выглядел так, будто уже некоторое время не спал.
— Почему ты не спишь?
Мэддокс пожал плечами.
— Ты заняла слишком много места в постели.

- Вознесенная грехом, с. 221

Когда меня освободят?
Я вышел из клетки и закрыл дверь.
— Когда твой отец будет готов сдаться.
Ей не нужно было знать правду. Может, она наконец научилась бы презирать своего отца, если бы думала, что он не решается предложить обмен.
— Ты дашь мне одежду, чтобы переодеться, или возможность помыться?
Я отрицательно покачал головой. Я не был уверен, что она специально пыталась вывести меня из себя.
— Я пришлю кого-нибудь с ведром воды позже. Но не думаю, что кто-то из девушек захочет, чтобы их одежда была испорчена в конуре.
— Ты, наверное, предпочел бы, чтобы я сидела здесь голая, — пробормотала она.
— Нет, — сказал я, и я даже не лгал, потому что у меня было чувство, что, увидев обнаженную Марселлу, я запутаюсь в своих мыслях так, как я действительно не нуждаюсь.

- Вознесенная грехом, с. 159

— Тебе так повезло, что у тебя есть папа. Он тот, кого все боятся. Он никогда не пытался никому угодить. Он берет то, что хочет.
— Сначала я не была такого мнения. Я была в ужасе от твоего отца. Любовь и страсть требовали некоторой работы с обеих сторон.
— Как бы я ни старалась, я не могу представить, что ты боишься папы. Вы похожи на инь и ян, вы дополняете друг друга.
— Когда-нибудь ты найдешь этого особенного человека.
— Где?
— В том месте, где ты меньше всего этого ожидаешь.

- Вознесенная грехом, с. 91

Почему у тебя такое лицо? Думал, мы здесь для того, чтобы повеселиться, — прокричал Амо сквозь музыку. Мои глаза искали в клубе что-нибудь, что могло бы привлечь мое внимание и отвлечь от блуждающих мыслей. А затем я заметила парня, который казался совершенно неуместным в этом модном месте, несмотря на стандартный наряд из рубашки и темных брюк. Что-то в его глазах сказало мне, что он презирает все, что связано с пребыванием здесь, словно ему приходилось притворяться кем-то другим. Я знала это чувство, но никто никогда ничего не подозревал. За эти годы я усовершенствовала свою маску. Может, он тоже, в конце концов, или просто перестанет делать то, что ненавидел.
Он прислонился к стойке бара, держа в руке бутылку пива. Мой внутренний инстинкт подсказывал, что ему плевать на чье-либо одобрение, что делало его выбор одежды еще более странным. Ему, наверное, было бы все равно, если бы мой отец разозлился. Хотела бы я быть такой же, наплевать на то, что люди думают обо мне, но это роскошь, которую я не могла себе позволить, почти единственная. Парень встретился со мной взглядом, и его улыбка вокруг ободка бутылки стала практически самодовольной. Мою кожу начало предательски покалывать, признак надвигающейся опасности, но мои телохранители выглядели невозмутимыми, поэтому я проигнорировала реакцию своего тела на парня, но не могла перестать смотреть ему в глаза. Что-то в них вызвало мурашки по всему телу. Многие люди не любили меня, но его чувства по отношению ко мне казались темнее и глубже.
Он резко повернулся и исчез в танцующей толпе, как призрак. Иногда мне хотелось сделать то же самое, просто исчезнуть на некоторое время в тени, в анонимности. Я еще раз взглянула на своих телохранителей, но они даже не обратили внимания на парня. А Амо? Он танцевал с двумя девушками по меньшей мере на пять лет старше его, которые выглядели готовыми сорвать с него одежду.
Я закатила на него глаза, продолжая танцевать в одиночестве, как обычно, окруженная запретом. Мужчины не приближались ко мне из-за страха перед отцом, а девушки держались на расстоянии, чтобы они могли порочить меня. Амо помахал двум девушкам и, пританцовывая, направился ко мне.

- Вознесенная грехом, с. 80 ~ с. 81

Раздались шаги, и появился Амо. Несколько мгновений он ничего не говорил, стоя в дверях, скрестив руки на груди и напрягая мускулы.
Я подняла брови.
— Когда других девушек бросают, они плачут навзрыд. Ты тратишь целое состояние на одежду.
У меня сжалось в груди. Я чуть не заплакала, но скорее воткнула бы себе в глаза шпильки, чем позволила бы этому случиться.
— Меня не бросили, — сказала я, надевая свои новые черные лабутены из кожи. — Таких девушек, как я, не бросают.
Джованни никогда бы меня не бросил. Проблема состояла в том, что я не была до конца уверена, стала ли причиной этого его боязнь моего отца или его обожание меня. Я попыталась вспомнить наши хорошие моменты, но, оглядываясь назад, ни один из них не обладал той эмоциональной глубиной, о которой я мечтала.
— Я все еще могу убить его, ты знаешь. Это не составит никакого труда.
Амо пытался быть похожим на отца, но у него не получалось. Пока нет.
Я выпрямилась, затем повернулась, показывая Амо свое новое платье.
— Что думаешь?
Он пожал плечами, но его глаза оставались встревоженными.
— Выглядишь хорошо.
— Хорошо? — я спросила. — Я хочу выглядеть сексуально.
Амо приподнял бровь.
— Ты чертовски хорошо знаешь, как ты выглядишь, и я не стану называть свою сестру горячей.
— Я хочу пойти в клуб.
Амо покачал головой.
— Мама убьет меня, если я провалю еще один тест по математике.

- Вознесенная грехом, с. 65 ~ с. 66

Ты знаешь о наших традициях. Фамилья по-прежнему консервативна. Если ты не выйдешь за меня замуж после двух лет отношений, ты лишишься своей чести.
— Мы ничем не занимались, кроме поцелуев, нескольких сжатий груди и одного касания промежности, которое я тебе навязала.
— Но люди подумают, что все было.
Я не могла поверить в его дерзость.
— Это угроза? — прошипела я, готовая ударить его.
Он быстро покачал головой.
— Нет, конечно, нет! Я просто беспокоюсь о твоей репутации, вот и все.
Как это заботливо с его стороны.
— Амо переспал с половиной Нью-Йорка. Если консерваторы хотят разорвать кого-то за свои сексуальные практики, они должны выбрать его.
— Он парень, тебе придёт конец.
— Укуси меня, — я сделала паузу. — Ох, я почти забыла, что ты не можешь. Ты, наверное, обмочился бы от страха перед моим отцом. Так что уходи. — я попыталась вырваться из его хватки, но он не отпускал.

- Вознесенная грехом, с. 60 ~ с. 61

— Давай, нам нужно уходить.
Она взяла меня за руку.
— А как же папа?
— Мы больше ничего не можем для него сделать. Нью-Йорк больше не безопасен для нас. Мы должны уехать, Мэддокс, и мы никогда не сможем вернуться.
Она потащила меня к нашему старому Форду Мустангу и усадила на пассажирское сиденье. Машина была так набита мешками, что я не мог смотреть в зеркало заднего вида.
— Мы уезжаем? — спросил я в замешательстве.
Она повернула ключ в замке зажигания.
— Ты не слушал? Мы должны уехать навсегда. Это больше не территория Тартара. Теперь мы будем жить с твоим дядей в Техасе. Это будет твой новый дом

- Вознесенная грехом, с. 20

Хуже всего обошлись с телом папы. Я не узнал его лица. Только его татуировка на шее —череп, изрыгающий пламя, — сказал мне, что это он. Я хотел попрощаться с ним, но не осмелился подойти ближе к тому, что осталось от его тела. Он выглядел пугающе. Наконец я выскочил на улицу и не останавливался, пока не добрался до дома Пожилой Леди. Она была собственностью казначея. Я навещал ее несколько раз до этого, когда она пекла для меня печенье. Увидев меня в крови, она сразу поняла, что произошло что-то ужасное.
— Они мертвы, — прошептал я. — Все до единого.
Она попыталась дозвониться до своего старика, потом до папы и других братьев клуба, но никто не отвечал. В конце концов, она позвонила моей матери, чтобы та приехала за мной и вымыла меня, пока я ждал, когда меня заберут.

- Вознесенная грехом, с. 19

Капо Фамильи жестоко убил моего отца и его людей.
Этот кровожадный ублюдок уничтожил целое отделение нашего клуба — в одиночку.
Вычеркните это.
Не в одиночку — с проклятым топором и ножом для снятия шкуры. Крики моей умирающей клубной семьи все еще преследовали меня по ночам, эхо воспоминаний, от которых я не мог избавиться, пока не выпил достаточно выпивки, чтобы убить этого слона. Эти образы стали топливом для моей жажды мести.
И месть, которую я, наконец, получу, с помощью избалованной принцессы Нью-Йорка: Марселлы Витиелло.Капо Фамильи жестоко убил моего отца и его людей.
Этот кровожадный ублюдок уничтожил целое отделение нашего клуба — в одиночку.
Вычеркните это.
Не в одиночку — с проклятым топором и ножом для снятия шкуры. Крики моей умирающей клубной семьи все еще преследовали меня по ночам, эхо воспоминаний, от которых я не мог избавиться, пока не выпил достаточно выпивки, чтобы убить этого слона. Эти образы стали топливом для моей жажды мести.
И месть, которую я, наконец, получу, с помощью избалованной принцессы Нью-Йорка: Марселлы Витиелло.

- Вознесенная грехом, с. 11

С самого первого момента, как я увидел Белоснежку, она выжгла себя в моем мозгу. Каждую чертову ночь образ ее обнаженного тела мучил меня в сводящих с ума деталях.
Иногда я просыпался с остатками ее вкуса во рту, наполовину убежденный, что действительно зарылся языком в ее, несомненно, красивую киску. Черт, я еще не видел ни сантиметра этого легендарного тела, не говоря уже о прикосновениях к ней. Ох, но я бы прикоснулся, даже если для этого потребовалось бы отравленное яблоко.

- Вознесенная грехом, с. 10