Цитаты из книги By Sin I Rise: Part One

То, что мой отец сделал с тобой в детстве, ужасно, и я понимаю твою ненависть. Прощение требует времени. Я просто прошу тебя попытаться преодолеть свой гнев.
Я не был уверен, что это вариант, ни для Луки, ни для меня.
— Что насчет тебя? Сколько времени тебе потребуется, чтобы простить меня?
— Я прощаю тебя, — тихо сказала она.
— Прощаешь?
— Но я еще не доверяю тебе полностью. Я не могу, не после, случившегося.
— Если ты мне не доверяешь, то твой отец точно не будет. — я криво усмехнулся. — Тогда это все-таки прощание.
— Нет, — твердо сказала она. Она пристально посмотрела на меня своими преследующими голубыми глазами. Глазами, заставляющими меня хотеть верить в невозможное. — Я ему не говорила. Это касается только нас с тобой. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Теперь тебе решать, хочешь ли ты этого тоже.
Я не хотел ее терять.
— Прощать твоего отца это пытка, — я пробормотал, и на лице Марселлы промелькнуло разочарование. — Но я с радостью пострадаю ради тебя. Я собираюсь доказать тебе свою преданность миллион раз, если придется, Белоснежка. Я заслужу твое доверие. Я истеку кровью ради тебя. Я убью ради тебя. Я сделаю все, что угодно, пока ты мне абсолютно не доверишься.
— Абсолютное доверие редкая вещь.
Мне ничего так не хотелось, как поцеловать ее, но я мог представить, как мерзко я выглядел.
— То, что у нас есть, тоже редкая вещь.
— Чтобы завоевать мое доверие, тебе придется помириться с моим отцом, с моей семьей. Тебе придется избавиться от своей жажды мести. Ты должен быть на стороне моего отца, потому что я на его стороне, и это не изменится. Ты действительно можешь это сделать?
— Ради тебя, да.
Я был готов попробовать. Я не был уверен, что у меня получится.
Вернулся Амо, критически оглядывая нас. Он действительно нес поднос с едой и водой, хотя я с опаской относился к содержимому.
— Пора возвращаться домой, — сказал он.

- Вознесенная грехом, с. 476 ~ с. 477

— Откуда ты знаешь?
— Он сказал мне, и я вижу это в его глазах. Я просто знаю это в глубине души.
Папа отвернулся.
— Позволь ему проявить себя перед тобой, перед мной, перед нашей семье.
— Я не позволю ему находиться рядом с тобой, твоей матерью или Валерио без присмотра.
Я коснулась папиной руки.
— Доверься мне в этом, папа.
— Я доверяю тебе, Марси, но после того, что он сделал, я не могу представить себя доверяющим этому человеку. И сомневаюсь, что твоя мама хотела бы, чтобы твой похититель был рядом с тобой или нашей семьей.
— Я поговорила с мамой о Мэддоксе. Она знает, как любовь может все изменить. Это изменило тебя.
Амо поморщился, словно вся эта любовная дискуссия вызвала у него тошноту.
— Если любовь превращает тебя в идиотку, я бы предпочел не влюбляться. Это пустая трата времени и энергии. Мы враги, Марси. Это не изменится.
Папа проигнорировал его. Он смотрел только на меня и выглядел почти испуганным, спрашивая:
— Если ты говоришь о любви, ты имеешь в виду его возможные чувства к тебе.
— Его чувства ко мне, да, и мои чувства к нему.
Папа тяжело вздохнул.
— О чем ты говоришь, Марси? Что ты любишь его?
Я с трудом сглотнула.
— Думаю, что да.
Амо выругался по-итальянски, а папа покачал головой, выглядя полным отчаяния.
— В данном случае размышлений недостаточно. Он причина, по которой ты получила эту ужасную татуировку. Из-за него ты лишилась мочки уха, и ты говоришь мне, что тебе нравится этот ублюдок?
— Мэддокс не причина. Он хотел остановить своего дядю.
— Но не остановил.
— Он не мог.
Папа покачал головой.
— Он враг.
— Он не должен им быть.
— Он не может стать частью нашего мира. Наши люди никогда не примут его.
— Я знаю, что это будет тяжелая битва, но я готова сражаться.

- Вознесенная грехом, с. 458 ~ с. 459

У тебя никогда не будет шанса прикоснуться к Марселле. И сегодня я заставлю тебя пожалеть о каждой секунде боли, которую ты причинил ей. Ты будешь молить ее о прощении и называть ее королевой, когда я закончу с тобой.
Краем глаза я увидела, как Амо и папа обменялись ошеломленными взглядами. Моя грудь расширилась еще больше.
Его первый крик отразился от стен. По моей коже побежали мурашки. Несколько месяцев назад я не смогла бы остаться, но мои собственные крики боли не так давно заставили меня оцепенеть от этого звука. Я бы осталась до самого горького конца и наблюдала.
Скрестив руки на груди, я прислонилась к стене и надела бриллиантовую каффу обратно на изуродованное ухо. Раздался еще один крик, еще более громкий, чем предыдущий. Амо наклонился ко мне, рассматривая меня так, словно увидел в новом свете.
— Ты изменилась, — тихо сказал он.
— Как и ты.
Он кивнул. Папа посмотрел на нас, сожаление промелькнуло на его лице. Он посвятил свою жизнь защите нас, но эта жизнь не оставила ничего нетронутым. Это только вопрос времени, когда нас утащат в темноту.

- Вознесенная грехом, с. 440 ~ с. 441

Марси, — прорычал Амо, направляясь ко мне с обнаженным ножом, но я подняла ладонь, и он остановился как вкопанный.
Его замешательство было ощутимым, но как я могла объяснить то, что сама едва понимала?
— Отойди, — приказал мне папа.
Я не послушалась. Вместо этого я схватила Мэддокса за шею и резко поцеловала его, прежде чем прошептать ему в губы:
— Заставь его истекать кровью за то, что он сделал со мной.
Я сняла серьгу, напоминая ему, затем подняла волосы, показывая уродливую татуировку.
Мэддокс наклонился вперед, прижимаясь горячим поцелуем к татуировке.
— Ты действительно дочь своего отца, Белоснежка, и настоящая королева, если таковая когда-либо существовала. И если это то, что нужно, чтобы доказать мою любовь и преданность тебе, тогда я сделаю это.

- Вознесенная грехом, с. 437

Я обошла его, пока не оказалась у него за спиной, и наклонилась, разрезая веревки. Папа и Амо качнулись вперед, но я покачала головой.
— Нет.
Они остановились, но я могла сказать, что оба были готовы броситься, если Мэддокс двинется не в ту сторону. Мэддокс был достаточно умен, чтобы оставить руки по бокам после того, как я освободила его от верёвок. Вернувшись к выходу, я встретилась с ним взглядом. Я видела вопросы в его голубых глазах.
Перевернув нож, я протянула ему рукоятку.
— Марси, — прорычал папа.
Я снова покачала головой. Это мой момент истины с Мэддоксом, определяющее решение в наших отношениях. Мне нужна правда, даже если она убьет меня.
— Мэддокс, — сказала я, наклоняясь к нему, несмотря на предупреждение отца. Он не мог понять связь, которую мы с Мэддоксом разделяли. — Возьми этот нож и убей своего дядю. Сделай это для меня.
Его голубые глаза не отрывались от моих, один из них был налит кровью. Его губы разбиты, а верхняя часть тела усеяна порезами и синяками, и это только начало, если я позволю.
— Убей своего дядю этим ножом. Заставь его истекать кровью. Сделай это для меня. Пусть он почувствует каждую унцию моей боли, пусть почувствует ее в десятикратном размере. Заставь его молить меня о пощаде, особенно о смерти. Сделай это, если любишь меня.

- Вознесенная грехом, с. 435 ~ с. 436

Я любила Мэддокса, любила его так сильно, как всегда, мечтала любить кого-то, желала его так сильно, как надеялась. Мои мысли вращались вокруг него так, как я никогда раньше, и уж точно не с Джованни. Я любила его, но я также любила свою семью. Как можно сравнивать одну любовь с другой? Как можно сравнивать это друг с другом? Я не могла. Я не могла отказаться от Мэддокса. Я не могла бросить свою семью.
Я вновь уставилась на каффу.
Я бы предоставила Мэддоксу выбор сегодня, невозможный выбор, тот, который определил бы, был ли у нас вообще шанс, выбор, который мог бы разорвать мое сердце надвое.

- Вознесенная грехом, с. 416

Тебе нечего стыдиться. Они заставили тебя, и ты выглядела гордой и великолепной, несмотря на ситуацию.
— Это был не мой выбор, — согласилась я. — Но я спала с Мэддоксом. Не потому, что он заставил меня, и даже не потому, что я надеялась, что он поможет мне сбежать, если я пересплю с ним, а только потому, что в тот момент я хотела этого.
Я хотела сбросить этот груз с души.
На секунду мама не смогла скрыть своего шока, но потом кивнула.
— Я думала, что такое может произойти, но надеялась, что ошибаюсь.
Я поджала губы.
— Потому что я должна была остаться девственницей до замужества.
Мама покачала головой.
— Меня это не волнует, Марси.

- Вознесенная грехом, с. 413

Иди к своей семье.
Он подтолкнул меня вперед, подальше от своего тепла, и я, сбитая с толку, сделала несколько шагов, спотыкаясь. Маттео подхватил меня на руки, но я ахнула от боли, когда он коснулся моей спины. Он мельком взглянул на мою обнаженную спину, и выражение его лица исказилось сначала недоверием, а затем яростью.
— Я получу удовольствие, убивая их.
— Отведи Марси в безопасное место, — прорычал папа.
Марси, это имя больше не казалось подходящим для девушки, которой я стала.
Маттео начал тащить меня прочь с места происшествия, но я повернулась в его объятиях, обращаясь к папе.
— Не убивай его!
Я указала на Мэддокса, но больше ничего не смогла сказать, потому что Маттео крепче обнял меня и увёл прочь. Мой взгляд скользнул по Мэддоксу и его прощальной улыбке, когда он стоял весь в крови среди своих мертвых братьев по клубу. Он примирился со смертью. Последнее, что я видела, было то, как он запрыгнул за диван рядом со своим братом Греем, чтобы сражаться на его стороне.

- Вознесенная грехом, с. 381

Марселла Витиелло девушка, не похожая ни на одну из тех, кого я встречал раньше.
И сегодня я бы предал свой клуб ради нее. Я бы отказался от своей жизненной цели ради нее. И, возможно, я даже отдал бы за нее свою жизнь. Я никогда не думал, что что-то может стоить этого, и меньше всего девушка. Отношения приходят и уходят в жизни байкера, единственной прочной связью была связь с клубом и братьями, но с Марселлой я знал, что хочу всего, пока смерть не разлучит нас. Конечно, смерть, скорее всего, очень скоро разлучит нас.

- Вознесенная грехом, с. 332

Прости меня, любимая. Наша дочь расплачивается за мои грехи. Я никогда не прощу себя и не жду, что ты когда-нибудь простишь меня.
Ария медленно отстранилась, вытирая глаза, прежде чем посмотреть на меня. Она сжала мою руку.
— Эти люди виноваты, а не ты, Лука. Здесь нечего прощать. Когда я вышла замуж за тебя, я знала о риске связать жизнь с Капо.
Однако этот брак никогда не был ее выбором, даже если мы выбирали друг друга снова и снова в течение многих лет со дня нашей свадьбы.
— Я предложу обмен. Им нужен я, а не она.
Выражение лица Арии стало неожиданно свирепым.
— Спаси нашу дочь и убей этих людей. Они не могут выжить, иначе мы никогда не будем в безопасности. Ты самый сильный мужчина, которого я знаю. Покажи им, и не смей не возвращаться ко мне.

- Вознесенная грехом, с. 312

Амо подошел ко мне, сжимая мое предплечье, его глаза были суровыми.
— Позволь мне принять участие в поисках и уничтожении Тартара. Я не хочу защиты. Я не нуждаюсь в защите. Мне хочется спасти Марси и убить каждого ублюдка, причинившего ей боль. Я хочу превратить их тела в кровавое месиво.
Он был почти моего роста, и ярость в его серых глазах, моих глазах, напоминала мне меня больше, чем когда-либо прежде.
Защищать его больше не было вариантом. Я кивнул и сжал его плечо. Я не смог защитить Марселлу, и я больше не могу защищать Амо.
— Мы будем сражаться бок о бок.
Выражение его лица наполнилось решимостью и гордостью. Возможно, мне следовало позволить ему стать частью миссии раньше. Это его первое настоящее задание, более рискованное, чем все, с чем мы сталкивались за долгое время.

- Вознесенная грехом, с. 307

Это правда, что вы, итальянские девушки, должны оставаться девственницами до первой брачной ночи, Белоснежка? Или ты сделала своему жениху ранний подарок?
Я ухмыльнулась, подражая его наигранной беззаботности.
— Тебе придется выяснить это самому, Мэддокс. Но предупреждаю, мой отец убьет тебя за это.
— Думаю, что смерть того стоит.
Он прижался ко мне. Боже, я никогда не была такой мокрой. Один взгляд Мэддокса возбуждал меня больше, чем часы поцелуев с Джованни.
— Я не буду нежным, Белоснежка. Последний шанс сказать мне то, что я хочу знать.
Сейчас я не нуждалась в его нежности. Я нуждалась в нем, в этом. Я сильно прикусила его губу в ответ. Он зарычал, его глаза стали дикими. Он стянул с меня боксеры и поднял с пола, так что мои ноги обхватили его. Затем одним яростным движением вошел в меня, или, по крайней мере, так глубоко, как позволяло мое тело. Выдохнув, мои ногти оставили кровавые следы на его спине.
Мэддокс испустил вдох, его лоб прижался к моему, его грудь вздымалась, губы приоткрылись в резком выдохе.
— Черт, Белоснежка. Твой старик определенно убьет меня за это.
— Замолчи, Мэддокс.
Один из них умрет, но я не хотела думать об этом сейчас. Достаточно скоро кровавая реальность настигнет нас.

- Вознесенная грехом, с. 297

Он медленно растирал меня, полностью испортив мое нижнее белье, но меня это не волновало. Он опустился на одно колено.
— Это единственный случай, когда я преклоняю колено перед Витиелло, — прорычал он, но я могла сосредоточиться только на его губах, которые находились так близко к моим трусикам.
Он просунул руку мне под колено и приподнял мою ногу. Моя задница ударилась о дверь, заставив старое дерево застонать.
Мэддокс сдвинул трусики в сторону.
— Капает, — пробормотал он.
Затем зарылся лицом в мою киску. Его пирсинг безжалостно дразнил мой клитор.

- Вознесенная грехом, с. 294