The Atlas Six

Игроки всегда интереснее самой игры.

Здесь, в библиотеке, их судьбы изменятся, а прежние отомрут, как некогда сама библиотека, лишь затем, чтобы возродить я и уйти в тень, где их никто не увидит, кроме Хранителей, александоийцев да призраков не прожитых жизней и брошенных путей.

На каждого тирана найдётся свободное общество, которое само себя уничтожает. Сила - для тех, кто умеет с ней обращаться.

Вот истина истин: жизни смертных коротки и незначительны. Люди приговорены к смерти. На деньги счастья не купишь, как не купишь вообще ни за что, зато за деньги можно приобрести всё остальное. В поисках удовлетворения контролировать человека мог лишь себя.

Ребёнок, которому методично напоминали о его бестолковости, вырос в мужчину, лишенного фантазии; ему не хватало изобретательности, которая открыла бы перед ним горизонты пошире. Иронично, но сильнее всего Тристана увечила собственная природа.

Каллум осознал свою ошибку: он стремился доказать свою силу, но сила никому не была нужна. Только не такая. Сила - удел машин и чудовищ; прочие не полагаются на безупречность и совершенство. Людям хотелось человечности, а значит, он должен был проявить слабину.

Многие, неверно, видят время ползущей вверх линией, кривой роста и прогресса, но историю пишут победители, и их рассказ может исказить его форму.

Свобода безграничного выбора – удел не человеческих умов.

– Знаешь, – заметил Каллум, – нет ничего более бесповоротного, чем предательство. Убитое доверие уже не воскресить.

– Тупость большинства людей обесценивает такую информацию, – объяснил он Тристану. – Чего ради понимать вселенную, если большая часть того, из чего она сотворена, находится за пределами человеческого осознания?

они ненавидели гоняться друг за другом, словно звезды на орбите, но, как ни печально, больше ничего не умели.

Игроки всегда интереснее самой игры, знаете ли. Точнее, игра приобретает иной окрас в зависимости от участников

Однако тебе доступно гораздо больше, чем ты считаешь, надо лишь взять это. – Он искоса взглянул на Тристана. – Гораздо больше, чем то, откуда ты пришел, и, уж конечно, чем то, где ты оказался.

– Вы меня не знаете, – сказал он. – Имя – это лишь малая часть меня, да и то не самая главная.

Многие, неверно, видят время ползущей вверх линией, кривой роста и прогресса, но историю пишут победители, и их рассказ может исказить его форму.

Когда ты не можешь насытиться, это напоминает бездну, она катастрофична.